Газетные листы лопнули, и прямо под ноги толпе небритых грязных работяг посыпались пачки денег.
Филипп краем глаза отметил про себя, что товарищи его готовы вместе с ним вступить в бой за кровью заработанные деньги, и первым нагнулся за пачкой трехрублевок.
— О, лихие! — сплюнул в пыль один из мужиков. — Сберкассу взяли, пацаны? Работяги дружно загыгыкали, а один из товарищей Филиппа сообразил сорвать с себя стройотрядовскую курточку и стал сгребать в нее пачки.
Удивительно было то, что ни один из сомнительных типов даже ухом не повел при виде такого богатства. Более того, они помогли собрать наличность в куртку, и перенервничавшие инкассаторы благополучно добрались до лагеря. Быстро пересчитав пачки, все с облегчением вздохнули — недостачи не обнаружилось.
Филиппа вдруг осенило. Он выпросил у поварихи Машеньки последнюю бутылку командирской «Перцовки» и бегом вернулся к столовой. Мужики недобро смотрели на приближающегося студентика, а когда он, запыхавшийся и мокрый, добежал до них, замолкли и выжидательно посмотрели на «залетного гуся».
— Ты, че, пацан, обронил чего? — подозрительно поинтересовался один из них.
— Я — вот, — только и смог придумать Филипп, и протянул бутылку.
Лица под телогрейками расслабились и подобрели, кто-то крякнул и произнес:
— Смотри, правильно их, пионеров, учат!
Другой быстро взял бутылку из рук Филиппа, и она словно провалилась в складках его телогрейки:
— Идем за ящики, а то менты отымут!
— Да это я вам, на прощание, — отказался от приглашения Филипп, — спасибо!
— Ну, тогда выздоравливай! — хлопнул его первый по здоровому плечу, и телогрейки, оживлено гутаря, удалились за груду пустых деревянных ящиков.
За долгую тюменскую зиму на острове заканчивались все запасы спиртного. Вертолеты с трудом пробивались к городу, сквозь весенние метели, с небольшими партиями муки и консервов. А весной, по первому освободившемуся ото льда проходу, в город Нефтеюганск приходила первая баржа: не с хлебом, не с горючим, не с лекарствами — с водкой.
Первую группу «скоморохов» из пяти человек и кучи денег отправляли самолетом. На стрекозе — «мишке» они додребезжали до Сургута, и тут выяснилось, что таких как они, «первеньких», набился полный аэровокзал.
Огромная государственная бюрократическая машина еще не сообразила, что, посылая в Тюмень тысячи студентов, нужно подумать о том, что их нужно и вывезти оттуда. На полу валялись измученные, злые, небритые и нечесанные люди. Стоял мат, смрад, и над головами витали клубы дыма. На взлетном поле аэродрома торчал одинокий «Ту-154», и вокруг него сновали механики. На все попытки выяснить, когда будет рейс на Киев, Филиппу отвечали, что и до Москвы-то рейс не летит по причине неисправности самолета, а до Киева.
Отчаянная ситуация подтолкнула Фила к решительным действиям. Он рванул по всем коридорам маленького аэропорта и таки обнаружил комнату отдыха, где резались в преферанс летчики, штурман и бортинженер. Две потрепанных стюардески дремали в креслах.
— Господа офицеры! — брякнул с ходу первое, что пришло в голову Фил. Окажите содействие в вывозе раненных на трудовых полях сражений!
Он протянул вперед руку, перемотанную грязными бинтами, и грустно добавил. — Если начнется гангрена.
Летчики недоуменно переглянулись между собой, а видавший виды бортмеханик подозрительно взглянул на раненого:
— Тебе до гангрены, как мне сейчас до Гагр! Артист.
— Правильно, — улыбнулся Филипп, и пошел «ва-банк», — это шутка. Но нас пятеро артистов, и мы хотим улететь с вами, как только отремонтируют ваш самолет! Потому что мы два месяца не видели любимых женщин!
— Это довод! — проснулась одна из стюардесс.
— Пассажиров не берем, — сухо ответил командир. — Самолет в неудовлетворительном техническом состоянии.
— А мы — как спецобслуживание! — не унимался Филипп. — Гарантируем концерт от Сургута до Москвы!
Второй пилот швырнул карты на неудачном мизере, и внимательно поглядев на свое неутешительное состояние, в «горе», буркнул Филиппу.
— Небось, прилично накосили за лето, герои?
— Готовы поделиться! — ухватился за соломинку Фил.
— А не страшно? У нас ведь парашютов не выдают! — осклабился штурман.
— Ну, ты пока выйди из служебного помещения! — сурово проинес командир и Филипп понял, что кавалерийская атака на авиацию не удалась. Он поплелся назад, к товарищам, но в этот момент за спиной раздался голос бортмеханика:
Читать дальше