Tarjei Vesaas - Pticy

Это было очень соблазнительно. Но Маттис твердо решил: нет. Он не смел. Все было так необычно. Птица могла испугаться, и тогда что-то разбилось бы вдребезги, а этого ни за что нельзя было допускать.

Он получил привет, и хватит.

Утром он снова придет сюда и увидит, прочел ли вальдшнеп его письмо. Маттис тихонько насвистывал, идя домой, и ничего не рассказал Хеге: такие вещи были ей недоступны.

15

Горя от нетерпения, Маттис пришел туда на другой день, он не обманулся в своих ожиданиях. Недалеко от своих знаков он нашел новые точки и черточки, сделанные птичьим клювом.

Маттис был готов к этому, и все-таки впечатление было столь сильным, что ему пришлось сесть на камень.

Значит, между ними на самом деле есть связь.

Что же сказала ему птица на своем изумительном языке?

Маттис не сомневался. Птица писала ему о горячей дружбе. Точка, точка, точка. Вечная дружба — означали эти знаки.

Маттис взял палочку и торжественно начертал, что и он от­носится к птице точно так же.

Писать на птичьем языке было легко. Они должны были мно­гое поведать друг другу. На земле появились и новые отпечатки птичьих лапок. Маттис решил, что они похожи на следы от тан­цев. Тут танцевала одинокая птица.

Но устроить засаду и подсмотреть ее танец было немыс­лимо.

Маттис огляделся по сторонам и громко произнес:

- Ну и дела.

Это он сказал на обычном человеческом языке, который зву­чал грубо и буднично. Ему хотелось бы говорить теперь толь­ко на птичьем — прийти домой к Хеге и говорить по-птичьи. На­верно, тогда и она начала бы понимать то, что сейчас от нее скрыто.

Но Маттис не решился бы на это, он смутно представлял себе, чем это может кончиться. Они меня просто запрут. Они и знать не хотят этого чудеснейшего из всех языков, они прези­рают его.

Ощущая струящуюся сквозь него радость, Маттис нагнулся и приписал еще немного. Он мог бы покрыть своими письменами все дно высохшей лужи. Но этого делать не следовало — вальдшнепу тоже нужно было место для письма. Каждый день они оба будут спешить сюда, легко, словно танцуя, и. писать то, что рвется из сердца.

На третий день после открытия Маттиса все опять повтори­лось, и на четвертый тоже. Хеге поинтересовалась, зачем он так часто ходит в лес.

- Гм! — ответил он.

Она не стала расспрашивать.

Искушение устроить засаду росло, но Маттис не поддавался ему. И с нетерпением ждал каждого нового дня.

На пятый день он не нашел очередного письма от вальдшнепа. В чем дело? И в лесу нынче вроде тише обычного?

Маттиса обожгла мысль: вальдшнеп умер.

Нет, нет!

Четырехдневная переписка так захватила Маттиса, что, не найдя на земле нового послания, он сразу стал воображать себе разные несчастья, одно страшнее другого. Все-таки перед уходом домой он написал вальдшнепу. Вечером он сидел на крыльце и ждал тягу. Хеге спала.

Влажный мягкий воздух, все как нужно. И Маттис неожидан­но понял:

Настанет день, и тяги больше не будет. Настанет день, не бу­дет больше и вальдшнепа.

- Кто это тут пророчит несчастья? — вдруг успокоившись, сказал Маттис в сырой воздух — там появился он, желанный, зна­комый и изумительный, он летел в привычном направлении, изда­вая те же звуки. Будить Хеге Маттису не пришлось.

Когда на другой день он пришел на место встречи, его ждало новое письмо.

Вот как у нас с ним, подумал он.

На дне лужи еще оставалось свободное место, скоро и оно бу­дет покрыто точками и следами танцующих лапок.

16

Но через несколько дней Маттиса пронзила острая боль. Внезапно. Он метался, не находя себе места. На вопрос Хеге, что с ним, он ответил:

- Как будто болит живот. Но только как будто.

- Ты что-нибудь съел? Или это от погоды?

- Ни то ни другое,— ответил он и выскочил на двор.

Вальдшнепу угрожала опасность.

Утром этого дня он встретил на дороге одного парня, и парень спросил, правда ли, что над домом Маттиса тянет вальдшнеп.

- Конечно, правда,— ответил Маттис, довольный, что кто-то заинтересовался тягой. До сих пор ему приходилось навязываться людям с разговорами о ней.

Но тут же он похолодел от страха и пожалел о своих словах. Перед ним был охотник — это Маттис понял по его загоревшим­ся глазам.

- Но он больше не тянет! Тяга кончилась, Я уже давно его не видел.

Парень усмехнулся: мол, меня не проведешь.

- Думаешь, я не знаю, когда кончается тяга?

Уловка Маттиса ни к чему не привела. Маттису захотелось по­просить парня не трогать птицу, но он не успел, как всегда.