Григорий Ряжский - Муж, жена и сатана

Он взошел по крутой лестнице на крыльцо, вступил в церковь и осмотрелся. Посредине церкви стоял черный гроб. Пред темными образами, висящими по стенам, теплились свечи, испуская слабейший свет. Заметно светлей было у иконостаса, там и свечей было чуть больше, и оттого темнота, залившая собою церковную внутренность, казалась не столь удручающей. Перед возвышением, на котором покоился гроб, на полу был начерчен мелом круг. Посреди круга стоял неприметный человек в черной хламиде, непонятной для смотрящего: то ль был это некрасиво пошитый сюртук по колено, то ль мешочная накидка с веревочным перехватом по поясу, а то ли укороченная не по порядку семинаристская ряса. Человек стоял к Лёве спиной, лицом к гробу и уперши глаза в книгу, видом своим напоминавшую теперешнюю брошюру, из тощих и ярких, негромко читал вроде бы заупокойную молитву, невнятно бормоча себе под нос. Лёва подошел ближе и прислушался. А вслушавшись, немало подивился содержанию. В бормотании семинариста он нежданно-негаданно разобрал знакомые слова. Тогда он приблизился больше и на этот раз удивился уже совсем. Поначалу — тому, что, вглядевшись в фигуру, обнаружил на ней вылезающие из-под хламиды джинсы с неопрятными прорехами по коленям и ниже. Второе удивленье, впрочем, догнало первое и тут же обогнало его по силе своей. Слова молитвы, ставшие теперь уже вполне различимыми для уха, звучали:

«…после чего необходимо выполнить дополнительные настройки… для этого нажмите на свойства и выберите учетные записи… в открывшемся окне выберите учетную запись нашей почты и снова нажмите кнопку свойства… перейдите на вкладку серверы и пометьте галочкой в разделе сервер исходящей почты пункт проверка подлинности пользователя, после чего станет активна кнопка настройка… необходимо на нее тоже нажать… в открывшемся окне необходимо проверить, чтобы был выбран пункт как на сервер входящей почты и нажать о’кей…»…

Человек сей непонятный был вежливый ботаник, насмешник и издеватель, установивший семейству Гуглицких хитрую дощечку для подлой и глумливой игры.

Мысль о мщении стала по счету второй. Поначалу в голову залетела другая и тут же сделалась первостепенной — пошто он сюда явился, коллекционер антикварного оружия, но никак не икон и дощечек, Лев Гуглицкий, в эту забытую всею божьей жизнею церковку с черным гробом посреди нее и всем этим убогим убранством, какое разобрать глазами совершенно невозможно даже при великом желании. Что ему здесь, какой навар и польза от стоянья в этой полутьме наедине с хитроумным врагом, отвернутым от него лицом к алтарю. Кабы еще был он Михайло Шварцманом, так, может статься, пригляделся б острей да прицельней. Но только он-то, Лёва, оружейник ведь, а не досочник какой сомнительный, чего ж ему за чужое-то хвататься, один убыток выйдет да порицанье от обученного делу люда.

Однако потолковать с глазу на глаз все ж надлежало. И он сделал шаг по направлению к ботанику в рясе. Этот шаг, однако, стал последним в его намерении потолковать. Внезапно словно дунул, пройдясь по рукам его и полам слабо запахнутого банного халата, неизвестный ледяной ветер, и за окнами загудело и громозвучно завыло страшным, то ль от само́й неприветливой природы исходящим, то ль от одичавшего зверья, то ль от каких-то иных, неведомых сил.

Тут же резко, с железным лязгом откинулась крышка у гроба, и сам он стал вертикально. Ботаник задрожал всем своим телом и выронил брошюру из рук. В ужасе отвернул он от гроба лицо и прижал к нему ладони, ограждая глаза свои от ужасного зрелища. Лишь чрез губы его доносились до Лёвиных ушей обрывки отдельных слов молитвы, какую ботаник не бросил читать:

— …перей-дите-на-вклад-ку-сер-веры-по-меть-те-гал-очкой-враз-деле-сер-ве-исходя-щей-по-чты-про-верка-подлин-ности-поль-зовате-ля-пос-ле-че-го-ста-нет-актив-на-кно-пка-настро-йка-не-об-хо-ди-мо-на-нее-то-же-на-жать…

Так или иначе, распахнувший глаза ведьмин труп, высвобожденный гробом, уже стоял пред семинаристом-компьютерщиком, у самой черты, проведенной на полу мелом, и упирал мертвые вежды в несчастного. Внезапно распахнулся мертвый рот и оттуда послышалось глухое страшное ворчанье, перемежаемое железным лязгом мертвых зубов. Глотка покойницы хлюпала и хрипела, пропуская через себя ужасные звуки и усиливая их звучание до такой оглушительности, что семинарист перевел ладони на уши и постарался прикрыть глаза сведенными локтями. В ответ на это раздался хриплый хохот, и уже неясно было, кто же на деле издает такой звук. Потому как в это же время задул и завыл студеный вихорь, гроб оторвался от пола и со свистом стал летать по всей церкви. Тут же раздались хлопки как от множества летящих крыл и в дверь заскреблись чьи-то когти, и снова как железом по железу. Ботаник стоял, ни жив, ни мертв, а только продолжал дрожать и, запинаясь, произносить предписание, какое могло б приспособить почтовую программу Outlook Express под семейную нужду Гуглицких. Лёва же, невзирая на то, что был тут же и тоже испытывал немалый страх, никакому нападению не подвергался, как будто и не стоял он на видном месте близко от входа. Что предпринять, тоже не мог он сообразить — все началось так внезапно и происходило настолько страшно, что мысли его, охваченные ледяным вихрем, сделались тоже застуженными и квелыми, не умея соединиться вместе, чтоб найти верный шаг наперекор опасной неизвестности. И в этот момент случилось самое ужасное — вихорь, набравший окончательную силу, взметнулся ввысь, под самый свод, закрутился, завертелся там волчком, разметывая вокруг себя слетевшие со стен иконы, завыл, загоготал, и тут же послетали с петель двери, и сонмище страшных чудищ ворвались в церковь. Лёва едва успел отскочить в сторону, иначе он был бы сметен ураганом из зубьев, когтей, жал, оскаленных волчьих морд, мохнатых хвостов, всяких клювов железных и огромных костяных крыл. Все это летало и носилось, ища семинариста, так и стоявшего, сжавшись в безрукое пугало, внутри своего защитного круга.