Джоди Пиколт - Обещание

Они возвращались домой после вечернего киносеанса, и Эмили заснула. Она в последнее время, как казалось Крису, много спала: клевала носом по вечерам, по утрам допоздна валялась в кровати, и Крису неоднократно приходилось ее будить, чтобы отвезти в школу, а однажды заснула даже на уроке.

Он вел машину. Она склонила голову к нему на плечо и завалилась на рычаг переключения скоростей. Крис левой рукой держался за руль, а правую нелепо вывернул, поддерживая голову Эмили, когда машина ехала по ухабам.

Чтобы съехать с магистрали, понадобились обе руки, поэтому Крис отпустил Эмили, и ее голова тут же соскользнула к нему на колени. Ухом она прижалась к пряжке на его ремне, грудью навалилась на рычаг переключения скоростей, а носом чуть ли не уткнулась в рулевое колесо. Ее голова была теплой и тяжелой. Они ехали по тихим улочкам Бейнбриджа, и Крис положил руку ей на голову, убрал волосы с лица. Потом свернул на подъездную аллею, заглушил двигатель, выключил фары и стал смотреть, как она спит.

Он провел пальцем по ее розовому ушку, такому хрупкому, что Крис видел переплетение синих вен и мог представить, как по ним течет кровь.

— Эй! — нежно позвал он. — Просыпайся.

Эмили, вздрогнув, проснулась и обязательно ударилась бы о руль, если бы Крис не подставил руку. Она выпрямилась, рука Криса продолжала лежать у нее на затылке.

Эмили потянулась. На левой щеке виднелась глубокая красная бороздка — след от его ремня.

— Почему ты меня раньше не разбудил? — хрипло спросила она.

Крис улыбнулся.

— Ты так сладко спала, — признался он и убрал за ухо прядь ее волос.

Ничего обидного, просто комплимент — он тысячу раз говорил ей комплименты, — тем не менее она расплакалась. Озадаченный Крис протянул руку, пытаясь, насколько позволяла теснота, обнять ее.

— Эмили, — взмолился он, — расскажи мне.

Он почувствовал какое-то движение на своем плече, она покачала головой. Потом отстранилась и вытерла нос.

— Все дело в тебе, — призналась она. — Тебя мне будет не хватать.

Казалось странным слышать это. «Я так по тебе скучаю» — было бы более кстати, но Крис улыбнулся.

— Мы можем встречаться, — сказал он. — Именно для этого в колледжах длинные переменки.

Она засмеялась, хотя, возможно, это был не смех, а всхлип.

— Я говорю не о колледже. Я тебе все время толкую, а ты не слушаешь, — сбивчиво произнесла она.

— О чем толкуешь?

— Я не хочу быть здесь, — сказала Эмили.

Крис потянулся к замку зажигания.

— Еще рано. Поедем куда-нибудь прогуляемся, — предложил он, но по его спине пробежал тревожный холодок.

— Нет, — ответила Эмили. — Я не хочу жить.

Крис сидел и молчал, поигрывая желваками, вспоминая другие высказывания Эмили, на которые он просто не обращал внимания, но которые вели к этому разговору. И он понял то, что так старательно пытался не замечать: человек, знающий Эмили настолько хорошо, как он, не мог не увидеть, что она ведет себя совершенно по-другому.

— Почему? — выдавил он из себя.

Эмили прикусила губу.

— Ты веришь, что я скажу тебе все, что смогу?

Крис кивнул.

— Я так больше не могу. Я просто хочу, чтобы все закончилось.

— Что закончилось? Ты о чем?

— Не могу тебе рассказать, — выдохнула Эмили. — Боже мой! Мы никогда не лгали друг другу. Может быть, не всегда все говорили, но не врали никогда.

— Ладно, — сказал Крис.

Ее руки дрожали.

— Ладно, — повторил он.

Крис чувствовал, что голова идет кругом, как в тот раз, когда он ударился головой о край высокого трамплина и потерял сознание, — ему не хватало самых простых вещей, например воздуха. Перед глазами стояла пелена, и он понимал, что ничего не может поделать, чтобы эта пелена исчезла.

— Эм…

Он проглотил ком, стоявший в горле. Его голос — всего лишь очередная тень в машине.

— Ты… думаешь о самоубийстве?

А когда Эмили отвернулась, его легкие раздулись, как воздушные шары, и он почувствовал, что отрывается от земли.

— Так нельзя, — сказал Крис после минутного молчания, удивленный, что вообще в состоянии пошевелить словно резиновыми губами.

«Я не стану об этот говорить, — подумал он. — Потому что если заикнусь, то это обязательно случится». Это не Эмили, бледная и прекрасная, сидит напротив него и говорит о самоубийстве. Ему снится кошмар. Он ждет, пока кошмар закончится.

Однако он слышал собственный высокий и чужой голос, который уже поверил в происходящее.

— Ты… Так нельзя, — с запинкой вымолвил он. — Нельзя просто покончить с собой, потому что выдался дерьмовый день. Нельзя принимать подобные решения вот так, с кондачка.