Михаил Мамаев - Месть негодяя

— Мне не нравится курить.

— Мне тоже. Но я подсел на вкус сигарного дыма — он помогает быстрее высыпаться и испытывать радость от ерунды. И то и другое в последнее время мне необходимо, как воздух…

Выкуриваем вместе небольшую сигару «Ромео и Джульетта», одну на двоих. «Господи, и кому пришло в голову так назвать сигары?! — думаю. — Чтобы оправдать название, я бы написал на коробках руководство: „Только для тинэйджеров. Рекомендуется выкуривать одну сигару на двоих перед сном. Для улучшения действия никотина лучше запивать раствором цианистого калия“». Целуемся на диване, по очереди прикладываясь к сигаре.

А потом мы в спальне…

При свете ночника…

Долго…

…Чупа-чупс придумали не для детей — эти леденцы надо разрешить продавать только в секс-шопах…

Все, что она делает сейчас со мной, не для меня — это ей так хочется. Но даже если это не так и она играет — пусть! Да здравствует обман, приносящий блаженство! Да здравствует ложь, от которой встает! …Когда снова вошел в нее, она сразу влажно и шумно кончила. И почти одновременно с ней я.

…Когда Таня уехала, я быстро лег и погасил свет. Была половина четвертого, а вставать в семь.

«— Сигары идут только мужчинам — они стимулируют, расслабляют и придают мужественности.

— А что придает женственности?

— Ныть, рожать детей, обсуждать соседей… <���…>

— Ты неправ.

— Нет ни правых, ни виноватых. Каждый исполняет свою роль.

— И каковы эти роли?

— Ты стремишься быть живой и твоя роль быть живой и преумножать жизнь вокруг.

— А твоя роль?

— Моя роль — быть мертвым, абсолютно мертвым…»

Ингмар Бергман «Земляничная поляна»

…Сцена в мэрии, в кабинете Филиппа занимает почти четыре минуты. Таких длинных игровых сцен на этом проекте еще не было.

Во время репетиции подъехал Бонч-Бруевич.

— Ты совсем в этих сериях другой, — сказал Глазкову. — Для меня это откровение, Паша. Не думал, что так хорошо умеешь играть! После нашего проекта предложения на тебя посыплются, как из рога изобилия. Что тут скажешь — настоящая Звезда! — и потрепал Пашу по плечу.

О моей игре он ничего не сказал. Я ждал, что скажет. Хоть что-нибудь. Ну, хотя бы: «Ты тоже молодец, Алексей, работаешь ровно и профессионально, находишь интересные детали, неожиданные повороты, острые углы…» Или, например: «Ты тоже молодец, Алексей, ты всегда такой подготовленный, всегда знаешь текст и почти никогда не споришь с режиссером, стараешься осмыслить режиссерские предложения, соединить их со своим видением роли и выдать достойный результат…» Ну, или, в конце концов: «Ты тоже молодец, Алексей, ты всегда опрятен и подтянут, и от тебя всегда пахнет дорогим отличным парфюмом…» Шутки шутками, но я протащил на себе первые четыре серии. Филипп там пугается, выглядит растерянным, хмурится, задает неудобные вопросы и получает от бандитов по башке. Родион действует, ведет сцены… И, в конце концов, у меня, действительно, отличный дорогой парфюм! А может, Бонч специально? Он сам актер, знает, как порой помогают эмоции из реальной жизни по другую сторону камеры. Может, попытался разозлить? Думает, я от этого лучше сыграю? Бончу хочется, чтобы мы все играли злее. Он задумал мужской сериал, и считает, что чем злее будут герои, тем выше будет рейтинг.

…Как сыграть человека, отсидевшего в тюрьме шесть лет, если сам не сидел? Как влезть в его шкуру? За что уцепиться? Чем подхлестнуть фантазию?

Стараюсь вглядываться в партнера, вслушиваться в его текст, снова и снова перелопачивать смысл каждой фразы, искать… В конце, на уходе, во втором дубле вдруг широко и зло улыбаюсь — в предыдущих дублях я этого не делал. Сам не ожидал. Просто почувствовал — надо улыбнуться. У Родиона после тюрьмы внутри воронка. Надо по чаще улыбаться, чтобы люди не увидели боли в глазах. Но улыбка пока еще не опытная, чужая, не органичная. Улыбка, сквозь боль. Как смех сквозь слезы. Полуулыбка — полугримаса. Попытка прикрыть душевную воронку…

Надо отдать Паше должное — он очень хорошо подыграл из-за камеры. Не сокращал текст, не пропускал оценки, выкладывался. И я подумал — если хочешь, чтобы люди тебе помогали — дружи с ними. Надо было давно нам попьянствовать, покурить сигары, поохотиться за девчонками, поговорить о пингвинах-людоедах…

После съемки Настя провожает меня к машине.

— Куда это вдвоем? — ревниво окликает оператор-постановщик Саша Щурок.