Джонатан Бейн - Фанатка

Она стояла, прислонившись к машине, и провожала Питера взглядом, пока он не исчез за углом. Докурила сигарету, бросила окурок на землю и загасила, раздавив ногой. Только-только забралась в автомобиль — ничем не примечательный «Форд» — как радио в машине рявкнуло:

— Два-одиннадцать, вооруженное ограбление…

И адрес — в трех кварталах к северу от места, где стоял ее «Форд».

— Еду, — сообщила детектив первого класса Росси неизвестно кому — кроме нее, в машине никого не было, и никто ее не слышал.

Подумала, что в последнее время много разговаривает сама с собой. Покачала головой. Не признак ли это, что она вот-вот потеряет эту самую голову? Последний муж утверждал, что уже потеряла. Детектив Росси прилепила на крышу машины полицейский проблесковый маячок на магнитной подставке и поехала на место преступления, больше ни с кем не разговаривая. Даже сама с собой.

Готовить он решительно не умел. До женитьбы, в студенческие времена, готовка означала, что не надо тратить деньги даже в самой дешевой и отвратительной забегаловке, а можно купить на распродаже лапшу по доллару за пять упаковок, сварить ее, слить воду, сдобрить солью или перцем или еще чем-нибудь, что найдется в хозяйстве. Однажды Питер полил лапшу кетчупом из крошечных пакетиков, которые он прихватил из киоска, где торговали хот-догами, в надежде, что получится нечто вроде спагетти с красным соусом. Ничего похожего не вышло.

Если у него в бумажнике заводилось хоть несколько долларов, он предпочитал есть вне дома. Кусок пиццы, самый дешевый гамбургер в Макдоналдсе, что угодно — все лучше, чем подойти на кухне к плите. Ну не было у него способности готовить! Он даже воду не умел толком вскипятить: дважды уходил с кухни, поставив чайник на плиту, садился в кабинете работать — и возвращался через несколько часов, когда чайник из нержавеющей стали уже стоял, раскалившись докрасна. После второго случая Питер бросил пить чай.

— Удивим маму? — спросил он дочку, надев кухонную рукавицу и вооружившись большой деревянной ложкой.

— Папа, ты не заболел? — поинтересовалась Кимберли в ответ.

Питер засмеялся:

— Тыковка, я отлично себя чувствую. Как никогда.

Запищал таймер — надоедный электронный писк, пробивающийся сквозь любой шум. Питер ткнул кнопку, чтобы его отключить. Таймер продолжал пищать. Он снова нажал кнопку; несмотря на то что на ней значилось «Выкл.», таймер и не подумал умолкнуть.

— Не на ту кнопку жмешь, — со знанием дела заметила Кимберли и нажала кнопку «Вкл.». — Вот так.

Пронзительный писк смолк.

Питер лишь плечами пожал: его пониманию такие чудеса были недоступны. Он открыл духовку.

Кимберли заглянула в нее — там клубился густой дым — и состроила гримасу:

— Это что?

— Макаронная запеканка, — объяснил Питер. — Ну разве не превосходно выглядит?

— Ты хочешь, чтоб я ответила? — Кимберли снова поморщилась, потому что в свои шесть лет она совершенно точно знала, что спагетти выглядят иначе.

Джулианна улыбнулась, когда поднесла ко рту вилку, осторожно откусила то, что когда-то было сыром.

Питер попробовал и скривился.

Кимберли сразу отодвинула тарелку, не став и пробовать.

— Право же, милый, — сказала Джулианна, — главное — благой порыв, а не результат.

По такому принципу они и жили: придавая огромное значение милым мелочам. Всякого рода сюрпризам и подаркам, сделанным от души. То Питер дарил жене коробку конфет с шоколадным суфле, когда она проигрывала дело в суде. То Джулианна притаскивала мужу какую-нибудь несуразную ерундовину, ненужную ему, но смешную. Еще, например, он предоставлял ей выбрать, какой фильм смотреть, — или наоборот, Джулианна отдавала ему это право; а то и вовсе они решали не идти в кино, а отправлялись на прогулку в Сентрал-Парк по первому зимнему снегу. Они старались как можно больше времени проводить друг с другом, тщательно планировали, как его провести, и пункт «Побыть вместе» неизменно оказывался первым в списке необходимых дел.

— Можно купить пиццу, — признал свое поражение Питер.

— Урра-а! Пицца-а! — радостно завопила Кимберли.

— Вполне съедобно, — возразила Джулианна, улыбнувшись мужу, и откусила еще кусочек. В общем-то, не так уж и скверно, если забыть на время, какого вкуса должна быть нормальная еда. — Я люблю, когда спагетти… мм… слегка обугленные.

Он прислонился к косяку, на котором в свое время крепилась дверь, отделяющая кухню от гостиной; ее зачем-то снял предыдущий хозяин квартиры. Оставалось только гадать, из каких соображений он это сделал. Питер наблюдал за женой, потягивая из бокала вино, — оно помогало заглушить вкус обеда, с которым они втроем удивительным образом справились.