Виталий Павлов - Герцеговина Флор

- Эй, жеребенок, будешь ржать, домой отправлю, — строго сказала она, но парню это явно не понравилось.

— Да? — сказал он, и ослиное упрямство так и засветилось в глазах Ивана. — Ну и как же ты это сделаешь?

- Голубиной почтой, — сказала Василиса.

Доктор закрыл глаза. Хотелось просто так полежать не думая ни о чем.

- Ну ладно, — услышал он голос Василисы, — хватит прохлаждаться, идти надо, а то скоро темно будет. — И она зашагала сквозь лес так, будто дорогу под землей видела.

Сатера с Иваном переглянулись — вот попали!

Наступил вечер. Прохладный ветерок потрошил стройные березки, выдувая из ветвей желтые листья. Вдруг потянуло дымком, и все разом поняли, что проголодались. Ивану захотелось блинов, Василисе селедочки с картошкой, а Сатере чего-нибудь жареного, неe успели сделать еще несколько шагов, и увидели избу. Вот так, ни с того ни с сего посреди леса вдруг выскочила изба. Неказистая, почерневшая от времени, косенькая. Только наличники светлыми квадратами выделяются. Василиса смело к дверям подошла и без стука открыла:

- Эй, живые есть?

Внутри чисто, салфетки белые лежат. Кружевные, не просто так, видно, что хозяйка в доме хорошая. А уж запах… Именно его они еще раньше почувствовали.

- Ну, так что, есть живые? — снова спросила Василиса.

Третьего раза не понадобилось, из горницы к гостям вышла русская красавица, немногим старше Василисы, но ни в фигуре, ни в красоте ей не уступит.

- Васька, ты откуда, да с гостями еще?! — воскликнула хозяйка.

- О, вот она тетка моя, — сказала Василиса. — Это про нее и про всех ее родственниц говорили, что они на метлах летают.

- Да ну, наговорят ерунды всякой! — женщина залилась таким неподдельным смехом, что даже обычно непроницаемый Сатера улыбнулся. — А если даже и прокачусь, так кому какое дело, метла — моя… А в стране у нас свобода. Кто на чем хочет, тот на том и летает…

После этого тетка расцеловала племянницу, потом племянника, потом подступила к доктору Сате- ре. Смотрит, кто таков, понять не может.

- Это, тетя, ученый большой, путешественник известный, — сказала Василиса, — ты его в телевизоре видеть могла.

- Ну да, правда, что ли? А как же он такой большой в такой маленький телевизор помещается? — Никто не понял, шутит она или нет. — А что он здесь делает?

- Он вещь одну ищет… — сказала Василиса.

- Вещь… Хорошо. Сватается? — неожиданно спросила тетка.

- Да нет же, — сказала Василиса. — Вещь ищет…

- А какую такую вещь здесь искать можно? — хитро гиросила тетка.

- Старую… — ответил Сатера.

— Вот удивил! — тетка снова залилась заразительным смехом. — Новую тут и искать нечего. Они все на Виду: вон тебе «видик», вот «телек», вот тебе тостер… Тик какую же, или секрет?

- Да нет, тетя, не секрет, мы к тебе за советом и помощью пришли…

- Ну, давайте, говорите что, а потом будем советовать…

- Меч, — сказал Сатера.

Вот сказал, так сказал. У тетки даже лицо вытянулось, улыбка сползла.

- Меч-кладенец? — она даже переспросила. — Ни больше, ни меньше… Хороша загадка, даже не знаю , чтои посоветовать…

Сатера, Василиса и Иван стояли, как завороженные, только доктор все время косился в сторону печки, ИЗ которой шел с ног валящий запах жаркого.

- Вот что, — наконец сказала хозяйка дома, — сначала ужин, а потом все разговоры, а то у нашего богатыря скоро глаза уже в котелке окажутся. Да и не по- русски это, языком болтать на голодный желудок

Никто не возражал. Компания вошла в горницу, а там стол давно накрыт. Доктор посчитал количество тарелок — четыре, и приборов как раз для каждого, посмотрелна хозяйку:

- А вы что, гостей ждали?

- Ждали, ждали, — сказала тетка. — Садитесь, не стесняйтесь…

И тетка метнула на стол грибочки маринованные, помидоры мясистые, баклажаны жареные с чесночком. Ну, и как водится, графин водочки, запотевший. Чокнулись стаканами гранеными, доктор крякнул даже от удовольствия, хороша водочка! За ней грибочки пошли — святое дело, с хлебушком, потом еще по стаканчику хлопнули, сразу раскраснелись все и за еду взялись. Тут уж и зеленушка, и жаркое, которое пахло так, что звери из самых дальних уголков леса сбежались, пошли в дело. Вернее, в тело. Так налегли на угощение, что доктор даже и не заметил, как чугунок от жаркого у него в руках оказался, и он его, родимого, корочкой хлеба до самых краев вычистил. Мыть не надо.

- Не мало было, наелись? — не без ехидства спросила тетка.

Ученый пристыженно кивнул.