Виталий Павлов - Герцеговина Флор

- Чайку тебе или кофе на городской манер?

Сатера не успел сказать, что хочет чай, стакан будто вырос перед ним, а рядом медок липовый в ковшике. Ну, вот и поел. Доктор поднялся, руки о штаны вытер, прощаться надо.

- Слушай теперь, — сказала тетка. — Придешь в деревню, там кузнецы одни живут, выбери того, кто брить умеет. У него коня спроси. Будет торговаться, хоть штаны отдай, а коня получи. Без коня и меча не будет. Вот так.

- Все?

- Все. Веришь?

- Веришь не веришь, а другого выхода нет.

- И то правда, — согласилась тетка. — Я и сама не верю, но другого мне тебе сказать нечего. Вот сейчас в голову пришло. Может, и правда.

- И на том спасибо.

Постояли минутки две.

- Ну, пойду я. Далеко, наверное, идти?

- Хорошо, только…

- Что?

- Поцелуй на прощание. Чтобы знать, как это…

Тут доктор ломаться не стал, обнял женщину крепко и поцеловал в губы. Тетка доктора отпускать очень не хотела, но и удержать не могла. Да и как удержишь. Вон, как шагает, стену прошибет.

Доктор шел и думал, что это такое происходит? Или он краше стал с годами, или просто в местах этих мужиков не видели. Уже со второй попрощался так, будто муж и жена были. А тетка все смотрела и смотрела вслед, пока он виден ей был. Доктор это чувствовал. Между лопаток так горело, будто йодом рану прижгли. Однако шел, упрямо не поворачиваясь. И тетка упрямо стояла, потому что хруст веток слышала, и когда стихло все, все равно еще стояла…

Изба ходила ходуном. Дребезжала посуда на полках, звенели стаканы и рюмки в буфете. Василиса кричала и билась о запертую дверь. Да не просто запертую, еще и комодом дубовым придавленную. Она остановилась на некоторое время, подошла к окну. Комнатка находилась под самой крышей, и выбраться и через окно было еще труднее. Тогда Василиса вернулась к двери и с новой силой налегла на нее. С новой — не значит физической! И вот комод, с виду абсолютно неподъемный, сначала вздрогнул, потом сдвинулся с места, потом покатился по коридору, как под откос. Хотя там не было никакого наклона. А потом и вовсе полетел вниз по лестнице и с грохотом достиг первого этажа. Вылетели из своих ячеек ящики, разлетелись в разные стороны простыни, фотографии и прочее обычное содержимое комодов. Дверь открылась, взбешенная пленница вышла из комнаты. Внизy, посреди всего этого хаоса стояла ее родная тетка. Брови на переносице сошлись, руки в бедра упираются, вид грозный.

— Ну, чего бьешься? — спрашивает.

- Где он?

— Кто?

— Тетя, не играй со мной…

Та видно, и сама поняла, что здесь не шутки шутят. Достаточно было на комод посмотреть.

- Ушел приятель твой, — мягко сказала тетка.

Василиса побежала вниз, чуть родственницу свою с ног не сшибла, и прямым ходом к дверям. Только двери аккурат перед ее носом захлопнулись. Василиса, не поворачиваясь, сквозь зубы процедила:

- Тетя, не надо…

- Вот и я говорю, не надо! Сиди себе дома, варенье ешь из малины, сестра спросит, что делала, я скажу, по хозяйству помогала. Не дело это — за мужиками бегать!

- Я помочь ему хочу!

- А вот мы сядем за стол, картишки бросим и посмотрим, чем ему помочь можно… Поворожим…

Однако Василиса не хотела слушаться старших, она упрямо пыталась открыть дверь. Но тут мебель ожила. Стул подъехал к ней сзади, прямо под коленки, примерился и ударил. Вот Василиса уже и сидит. Тут же кожаный ремень из кучи тряпья выполз змеей, обвился вокруг тела ее и рук. Затянулся потуже и на самую последнюю дырочку застегнулся. И вроде никто ничего для этого не делал, тетка только глазами водила.

- Так вот ты как?! — задыхаясь от гнева и бессилия, прошептала Василиса.

- Но ты же по-хорошему не понимаешь…

- Почему не понимаю? — сказала Василиса и затихла.

И вдруг сметана из стоящей на подоконнике крынки выплеснулась, кометою промчалась через комнату и прямо тетке в лицо! Шлепок получился что надо.

- Ах ты негодница! — зашипела тетка, убирая сметану с глаз. — Быстро глупостям всяким обучилась!

- Дурное дело не хитрое…

Тут же над головой у тетки просвистело блюдце и шлепнулось о стену, разлетевшись на сотни мелких осколков. Хорошо, та пригнуться успела.

— На старших руку поднимать?!

- Тоже мне старшая, всего на пять годков…

- Не на пять, а на восемь!

- Да? А вчера доктору за столом говорила, что на пять…

Теперь уже пирожок румяный да пахучий пролетел совсем рядом с теткиным ухом.

Не безобразничай, накажу! — это грозно прозвучало, но племянница и не думала слушаться.