Джон Ирвинг - Человек воды

— Если ты скажешь, что любишь всех, то я прибью тебя стеклянной пепельницей… — грозит ему Богус и хватает со стола пепельницу. — Вот этой самой.

Пакер с пьяными уговорами выпроваживает Богуса на Клинтон-стрит и, пошатываясь, подводит к бордюру, где лежит его гоночный велосипед. Со свойственной пьяным выносливостью Ральф везет их обоих к реке, через мост и вверх по убийственно-длинному склону холма, к университетской больнице. Там страдания Трампера облегчают, обработав его изувеченные ступни, осторожно проколов и надрезав нагноения.

Весь день в воскресенье Трампер провалялся ничком на диване Ральфа, водрузив ноющие от пульсирующей боли ноги на гору подушек. Лихорадочное видение преследовало его в грязных комнатах Ральфа: запах дворняги Пакера, окрещенной Трампером Рвотой, и запах масла для волос, который проникал снизу через половое покрытие из парикмахерской, расположенной прямо под квартирой Ральфа на Джефферсон-стрит.

Один раз прямо над его изголовьем зазвонил телефон. После долгого поиска трубки Богус ответил, и сердитый женский голос проинформировал его, что он может поиметь самого себя. Он не узнал, кто это был, но то ли из-за лихорадки, то ли из-за ясно осознаваемого чувства вины он ни на минуту не усомнился, что звонок предназначался не Ральфу.

К вечеру в голове Богуса активизировались некие нечеткие импульсы, которые с большой натяжкой можно было принять за план. Овертарф, из-за своей способности все драматизировать, назвал бы это прожектом.

Трампер передернул плечами, вспомнив короткое письмо отца, которое он разорвал на мелкие кусочки и бросил Бесстрашной Мыши:

«Сын!

Я очень серьезно все обдумал, и первым делом должен заявить тебе, что я самым решительным образом не одобряю твоего нынешнего поведения, как в смысле личной жизни, так и карьеры.

То, что я решил одолжить тебе денег, категорически расходится со всеми моими принципами. Уясни себе: это не подарок. Прилагаемый мною чек на $5000 должен помочь тебе снова стать на ноги. Я не буду столь бесчеловечным и не стану называть определенный процент или точную дату возврата. Достаточно сказать, что я надеюсь, что ты сочтешь себя ответственным за эти деньги передо мной и что ты воспримешь эту ответственность со всей серьезностью, которой так недостает тебе в последнее время».

Богус также вспомнил, что он не порвал чек и не бросил его в подвал.

На следующее утро Трампер медленно доковылял до банка на своих распухших ногах. Совершенные им сделки этого дня включали в себя следующее: получение депозита на пять тысяч долларов (что вызвало персональное поздравление президента банка Шамвэя); двадцатиминутное ожидание в приемной президента Шамвэя, который был теперь сама любезность, пока банк оформлял ему новую чековую книжку (старая осталась дома с Бигги); получение трехсот долларов наличными; кража четырнадцати спичечных коробков из маленькой корзинки со стойки возле окошечка банковского кассира («Я собираюсь ограбить вас», — прошептал он ошарашенному кассиру, затем схватил спички).

Трампер доковылял до почтового отделения и выписал чеки следующим адресатам:

«Хамбл ойл & рефайнинг компани»

«Синклер рефайнинг компани»

«Айова-Иллинойс газ & электрик»

«Сантехнические услуги Кротца»

«Нортуэстерн телефон белл компани»

Мило Кубик («Пиполс-Маркет»)

«Сиарс, Роебук & К°»

Отделение финансовой помощи,

Государственный университет Айова

«Кредит юнион»

«Шайв & Хупп»

Агентство «Аддисон & Халсей коллекшин»

Кутберт Беннетт

Международное бюро путешествий Джефферсона

Недоставало лишь чека на несколько тысяч долларов, взятых у Национального защитного займа — правительственных денег на обучение, которые, как он полагал, должны были идти от американского департамента здравоохранения, образования и социального обеспечения. Вместо чека он отослал в департамент здравоохранения, образования и социального обеспечения короткое письмо, в котором объявил себя «нежелающим и неспособным оплатить свой долг по причине получения незаконченного образования». Затем он вернулся в «Бенни», надрался до чертиков и яростно резался в пинбол, пока Бенни не позвонил Пакеру, чтобы тот пришел и забрал его.

От Ральфа Богус позвонил на почту и продиктовал телеграмму, которую хотел послать:

«Герру Мерриллу Овертарфу