Райделл Два Кулака наотрез отказался брать грузовик, и тогда Уилл уселся на пень перед его хижиной и кричал, как ребенок, пока не придумал, как поступить. Он обогнул дом, подошел к старой узловатой сосне, где Райделл и Марджори привязывали свою собачонку, и прицепил ключи к ошейнику, даже не потревожив пса.
И обряд сработал, Уилл начал это ощущать. Он бежал через лес к хижине Джозефа Стоящего на Солнце, чувствуя себя намного свободнее, чем несколько месяцев назад. На бегу он сорвал с себя куртку, оставил свою шапку на веревке для сушки белья, сапоги перед чьим-то домом. Отдал свою рубашку маленькой девочке, которая тянула ведро с водой к родительскому дому.
К тому времени, как Уилл добежал до хижины Джозефа, на нем остались только джинсы и белье. Он дрожал, но решил, что просто мало выпил, раз до сих пор чувствует холод. Он постеснялся постучать в дверь, чтобы отдать шаману последнее, поэтому разделся донага, сложил все аккуратной стопкой и оставил перед дверью.
Он побежал, куда глаза глядели. Его ноги кровоточили, потому что он наступал на чертополох и сосновые шишки, но Уилл продолжал бежать. Он был животным. Примитивным созданием. У него не было ни мыслей, ни чувств. Он подбежал к холму, запрокинул голову и закричал от боли.
У него осталось одно, что он еще мог отдать. Оно ничего не стоило, но все же… Уилл выкрикивал эти слова на английском и на лакота, всхлипывая и царапая собственную плоть, чтобы помнить, как больно оставаться здесь, когда она ушла.
— Imacu yo, — молил он духов. — Возьмите меня!
Журналисты и фотографы, ожидающие у контрольно-пропускного пункта в аэропорту Лос-Анджелеса, делали ставки.
— Я по-прежнему уверен, что он избавился от нее, — заявил репортер из «Нэшнл инкуайрер». — Она давно уже в земле.
Журналист из «Пипл» фыркнул:
— Тогда к чему вся эта шумиха из-за их возвращения в Лос-Анджелес?
— Если хотите знать мое мнение, — ответил какой-то фотограф, — возвращаются они вместе, но она этому совсем не рада. Думаю, он ей заплатил. Что такое парочка миллионов, если они снова вознесут его на первые полосы газет?
Журналистка из «Эн-би-си» проверяла, глядя в зеркальный объектив своей камеры, не размазалась ли помада.
— Помяните мое слово, — решительно заявила она, — Алекс Риверс уже не у дел. — Она повернулась к коллегам, которые столпились у ворот, как стая гончих, когда объявили посадку рейса 658 из Денвера. — Ни один мужчина не в силах заставить женщину снова молоть чушь. Неважно, при каких обстоятельствах, но она его бросила, что лишний раз доказывает, что он вовсе не тот секс-символ, который мы себе придумали.
В зале прилета первого класса Касси закончила менять Коннору подгузник. Алекс сидел напротив, как обычно, закинув ногу на ногу. В руках он держал чашечку кофе.
— Я тоже должен научиться этому, — сказал он.
Касси подняла на него недоуменный взгляд. Она и представить не могла, что руки Алекса делают столь приземленные вещи, как меняют подгузники их сыну.
— Это произвело бы фурор на пресс-конференции, — ответила она.
Алекс поставил чашку на стол.
— Ты ведь не против, нет?
Он говорил о журналистах, которые, словно грифы, ждут, когда же им швырнут какую-нибудь падаль. Алекс предупредил ее о прессе, когда они уже пролетали над Скалистыми горами. И разумеется, она ответила, что понимает: если в том, что репутация Алекса в Голливуде пострадала, косвенно есть и ее вина, то Касси просто обязана содействовать реабилитации этого образа. И все же она не могла отделаться от воспоминаний о том, как впервые приземлилась с Алексом в международном аэропорту Лос-Анджелеса почти четыре года назад, — тогда она впервые вкусила все «прелести» жизни, где нет места ничему личному. После стольких месяцев, проведенных в Пайн-Ридж, к этому тяжело было снова привыкать.
— Я не против, — негромко сказала Касси и передала ребенка Алексу. — Просто не хочу, чтобы Коннора использовали как пешку в чужой игре.
— Обещаю, я не позволю ослепить его вспышками и задавать слишком много вопросов, — усмехнулся Алекс. — Считай это его первыми кинопробами.
Двери комнаты отдыха распахнулись, и на пороге возникла глыба — Микаэла Сноу. Она лучисто улыбнулась Алексу, потом повернулась к Касси и оглядела ее с ног до головы.
— Рада снова видеть тебя, — наконец холодно сказала она.
Касси замерла с влажными салфетками, которые собиралась положить в сумку.
Читать дальше