Лесли Уоллер - Семья

Он утвердительно кивнул головой.

— Да, иначе я бы не смог проводить эту «Операцию».

— Что вы хотите сказать?..

— Вы думаете, мне кто-то платит за то, что я здесь делаю?

Эдис ничего ему не ответила. Кимберли молча кивал головой.

— Миссис Палмер, эта организация абсолютно не приносит никакой прибыли. Ваш вклад не облагается налогом.

Между ними сразу пробежал холодок. Эдис попыталась улыбнуться, но ничего не изменилось. Она достала чековую книжку. Кимберли холодно смотрел на нее.

— Сколько нужно вашей мастерской на неделю? — спросила она.

— С меня не берут ничего за это помещение. Летом нам нужно примерно сорок долларов в неделю. Зимой мы тратим больше, потому что покупаем уголь, чтобы топить. Наверное, выходит примерно пятьдесят долларов в неделю. Две сотни в месяц.

Эдис выписала чек, вырвала его из книжки и подала Кимберли. Он посмотрел на него, автоматически проговорив слова благодарности. Потом прочитал сумму.

— Двадцать пять сотен? — переспросил он.

— Чтобы на год хватило, — ответила ему Эдис. Он широко раскрыл свои серые глаза. Губы сжались. Он облизал их и потом сразу начал неудержимо рыдать.

У Эдис самой задрожали губы. Она слышала, как повторяла: «Пожалуйста. Пожалуйста». Ее голос странно отражался в большой пустой комнате. «Пожалуйста».

Типпи открыла письмо. Оно начиналось так: «Дорогой Билли Бинбэг. Почему вы ни высылаете своим фэнам ваши фоты, как это делают другие диск-жокеи? Я не думаю, что вы такой здоровый и жирный, как можно решить по вашему голосу. Мне кажется, вы больше притворяетесь. Мне бы хотелось приехать на станцию и пасматреть, как вы видете пиридачу. Я хочу видить, как вы запускаити проигрыватель и начинаити балтать. Я видь тожа поет. Я сидела бы рядом с вами, пока вы будити вести перидачу и помогала бы вам. Я бы подавала вам пластинки, терла вам спинку и клала сахар в ваш кофе. Я могу вам потиреть и другии места, если вы этого захотити. Билли я для вас зделаю все. Даже если это будит что-то ненормальное или проста грязное. Вы об этом никогда ни пожалеети. Меня считают настоящей „про“. У меня мягкие влажный губы и нежный руки. Поверьте мне Билли я правда знаю что нужна зделать для мусчины. Ни один из парней не жаловался на миня, они снова приходили ко мне и просили ласкать их есчо. Я могла бы зделать это вам, пока вы видете перидачу, и никто никогда не узнает, потому чта это радио а не ТВ. Но если бы вы дажа были на ТВ Билли я бы все равно постаралась ба для вас. Я балдею от вас. Когда я вас слушаю то сильно завожусь и становлюсь вся мокрая там, внизу. Мне нравится ваша классная болтавня. Билли если я увижу вас — это будит самая шикарная вещь в моей жизни. Если вы будити на ТВ и весь мир будит смотреть на вас я только буду стараться зделать так, чтобы они все завидовали вам и мне».

Письмо было подписано — «Джорджетта», но в приписке говорилось, что фото следует посылать Джорджу.

Типпи отложила письмо в папку с надписью «Непристойности» и открыла следующий конверт.

«Дорогой Билли Бинбэг, мне хотелось бы, чтобы вы прочитали это письмо по радио, пока будете вести программу. Я писал вам каждую пятницу после вашего предложения насчет даровой выпивки. Прошло две недели — и ни глотка. Вы, наверно, будете придумывать какое-то извинение, что у вас нечего выпить, или что-то еще. Но если вы не станете читать мое письмо по радио, между нами все кончено. Пустомеля».

Письмо было подписано мужским именем и был указан номер комнаты Колумбийского университета.

Типпи заправила лист бумаги в машинку.

«Вы не дослушали до конца, — писала она, — Бинбэг предлагал пяти первым желающим людям выпить предложенный им по радио напиток сразу же во время передачи».

Она подписала письмо каракулями — «Билли Бинбэг» и открыла еще один конверт.

«Дорогой Билли Бинбэг! Мой муж не должен знать, что я пишу вам это письмо. Он вас ненавидит. Он обзывает вас жирным жлобом, который крадет у нас деньги с помощью радио, вместо того чтобы рыть траншеи на улице. Я сказала ему, чтобы он заткнулся. Я никогда не перечу ему, но когда дело касается вас, Билли, я начинаю жутко волноваться. Сказать по правде, я не знала бы, что делать долгими темными ночами, если бы не слышала ваш голос рядом. Я кладу транзистор под подушку и надеваю наушники, чтобы заглушить ужасный храп мужа. Во сне он не только храпит, но стонет, что-то бормочет и вертится из стороны в сторону. Я не снимаю наушники, даже когда муж меня сильничает. Я уверена, что вам бы это не понравилось. Это не нравится и моему мужу. К счастью, у меня длинные волосы, и он ни разу ни о чем не догадался. Теперь об этом знаем — вы и я. Я надеюсь на вашу скромность.