Джеффри Арчер - Короче говоря

Джон ничуть не удивился, когда получил от Робина письмо с французской маркой. Брат поздравлял его с удачей и желал успешного времяпрепровождения в отставке, а про себя писал, что у него нет другого выбора, кроме как продолжать бороться до тех пор, пока критики не образумятся.

Джон перевёл ещё десять тысяч фунтов на счёт в Провансе.

Первый сердечный приступ случился, когда Джон любовался Беллини в музее Фрика.

Той ночью он сказал Сьюзан, сидевшей у его постели, что счастлив, потому что они успели побывать в музее изобразительных искусств «Метрополитен» и музее американского искусства Уитни.

Второй приступ случился вскоре после их возвращения в Уорвикшир. Сьюзан сочла своим долгом написать Робину на юг Франции и предупредить его, что, по прогнозам врачей, надежды почти нет.

Робин не ответил. Его брат умер три недели спустя.

На похоронах было много друзей и коллег Джона, но почти никто из них не знал грузного человека, который потребовал, чтобы его посадили в первом ряду. Сьюзан с детьми точно знали, зачем он пришёл — вовсе не для того, чтобы почтить память покойного.

— Он обещал позаботиться обо мне в своём завещании, — заявил Робин скорбящей вдове, не успели они выйти с кладбища.

Потом он разыскал племянников и повторил им то же самое, хотя тридцать лет почти не общался с ними.

— Понимаете, — разглагольствовал он, — ваш отец был одним из немногих людей, кто понимал, чего я сто́ю на самом деле.

На поминках, пока остальные утешали вдову, Робин бродил по комнатам, рассматривая картины, которые многие годы собирал брат.

— Хорошее вложение денег, — заверил он местного викария, — пусть даже им не хватает оригинальности и страсти.

Викарий вежливо кивнул.

Когда Робина представили семейному поверенному, он первым делом спросил:

— Когда вы собираетесь огласить подробности завещания?

— Миссис Саммерс пока не дала никаких распоряжений, когда мне следует зачитать завещание. Однако я полагаю, это будет ближе к концу следующей недели.

Робин остановился в местной гостинице и каждое утро звонил в контору поверенного, пока ему наконец не сказали, что завещание будет оглашено в три часа в следующий четверг.

В тот день Робин явился в контору поверенного за несколько минут до начала — впервые за многие годы он пришёл раньше назначенного времени. Сьюзан в сопровождении сыновей появилась чуть позже. Даже не взглянув на него, они заняли места в другом конце комнаты.

Всё своё имущество Джон Саммерс завещал жене и двоим сыновьям, однако он сделал особое распоряжение относительно своего брата Робина.

«За всю жизнь мне посчастливилось собрать коллекцию картин, и некоторые из них сейчас ценятся весьма высоко. Всего у меня восемьдесят одно полотно. Моя жена Сьюзан может выбрать любые двадцать. Потом ещё по двадцать картин могут выбрать мои сыновья Ник и Крис. А оставшиеся двадцать одно полотно я завещаю моему младшему брату Робину. Надеюсь, это позволит ему вести жизнь, достойную его таланта».

Робин светился от удовольствия. Даже на смертном одре брат верил в его способности.

Когда поверенный дочитал завещание до конца, Сьюзан встала и подошла к Робину.

— Мы выберем картины, которые хотим оставить в семье, а остальные я пришлю вам в «Колокол и утку».

Она развернулась и ушла, не дожидаясь ответа Робина. «Глупая женщина, — подумал он. — Так непохожа на брата — не разглядит настоящий талант даже у себя под носом».

В тот вечер за ужином в «Колоколе и утке» Робин строил планы, как распорядиться своим неожиданным богатством. Допив бутылку лучшего в заведении кларета, он принял решение: каждые полгода он будет выставлять по одной картине на «Сотби» и по одной на «Кристи», что, дословно цитируя брата, позволит ему вести жизнь, достойную его таланта.

Он лёг спать около одиннадцати и заснул с мыслями о Боннаре, Вюйаре, Дюфи, Камуэне и Люсе и о том, сколько могут стоить такие шедевры.

Назавтра в десять часов утра он ещё крепко спал, когда в дверь постучали.

— Кто там? — раздражённо пробурчал он из-под одеяла.

— Это Джордж, портье, сэр. Приехал грузовик. Водитель говорит, что не может оставить груз, пока вы за него не распишетесь.

— Не отпускайте его! — закричал Робин.

Впервые за многие годы он мгновенно вскочил с кровати, натянул старую рубашку, брюки и ботинки и скатился по лестнице во двор.

Мужчина в синем комбинезоне с планшетом в руке стоял, прислонившись к большому грузовику.