Павел Верещагин - Год крысы

Чем ближе был завод, тем чаще Ксюшу обгоняли попутные машины и тем больше людей с сумками, рюкзаками и даже тележками шло по тротуару.

Эх, лучше бы добрым людям вообще не ходить на химический завод тем воскресеньем! Но тянутся, тянутся к заводу автомобили и пешие, и свозят, свозят на его территорию бесовский порошок. На мостовой у тротуара уж и места свободного нет от припаркованных машин. Уже на перекрестке за квартал от заводских ворот проезд перегораживает автоинспекция, которая не пускает транспорт дальше во избежание заторов.

Из-за забора доносилась искаженная громкоговорителем музыка, напоминающая о первомайских демонстрациях. Откуда-то сбоку к Ксюше шагнул молодой человек… Неприметная кепочка… Неуловимые глаза…

— Аммонит, девушка… Недорого…

Ксюша вздрогнула. Это что еще такое?

По улице навстречу ей — женщина в простом платочке на голове, идет, прижав руки к животу и кланяясь кому-то на каждом шагу. Женщину за плечи обнимает девочка-подросток с встревоженным лицом. Кусает губы девочка, а женщина подвывает вполголоса, спотыкаясь и не видя ничего перед собой.

— Аммонит… С доставочкой… — опять пропел у Ксюши над ухом интимный голос, скользким ужом пробирающийся к самому сердцу. Да что же это такое творится, а?

И солнце, висящее над головой, от холодного ветра какое-то странное, неживое, молочно-белое, как вареный рыбий глаз. Смотрит слепо и совсем не греет. И нехорошо от этого становится на душе, тошно…

За воротами черно от людей. Двухэтажное административное здание по правую руку от ворот и заброшенный производственный корпус по левую образуют просторную площадь, выходящую к реке. Из-за угла производственного корпуса выглядывает старый пирс, возле которого греет на холодном солнце ржавые обшарпанные борта заброшенная баржа. Люди стоят в беспорядке, небольшими кучками, часть с рюкзаками и тележками, ближе к крыльцу офиса почти что плечо к плечу.

Посреди двора, перед крыльцом, стоят милицейские «Жигули», на крышу выставлен динамик-колокольчик. Грохочет динамик блатной музыкой, поет что-то о нарах и лесоповале. Молчат люди… Двери офиса распахнуты, внутри — это видно — все перевернуто вверх дном, валяется на боку стул, бумаги из ящиков вывалены прямо на пол, стекло разбитое раздавлено сапогами.

На крыльце перед дверями в совершенно неуместном офисном кресле — милицейский лейтенант в распахнутом кителе. Откинулся на спинку, закинул ногу на ногу и читает газету, будто у себя на даче. На полу рядом с ним — магнитофон, провод от магнитофона уходит в кабину оперативных «Жигулей», а потом к динамику. И лицо у лейтенанта несговорчивое, недоброе…

Уголовный голос дотянул до конца, лейтенант нагнулся, щелкнул клавишей, и в магнитофоне сам собой заговорил записанный на пленку голос:

— Граждане! Не скапливайтесь на территории завода, расходитесь по домам. Деятельность так называемого химического концерна приостановлена. В его работе выявлены нарушения, связанные с бухгалтерской документацией и налоговой отчетностью. Компетентными органами начата надлежащая проверка. По результатам проверки будет возбуждено уголовное дело. Граждане! Не скапливайтесь на заводе и расходитесь по домам!

Голос умолк, некоторое время над площадью висела сосущая душу тишина, потом в динамике раздался щелчок и с полуслова опять запел хриплый голос, изображающий бывалого уголовника.

— Что? Что они говорят? — растерянно переспросила Ксюша.

Стоявший рядом парень в высоких армейских ботинках посмотрел на нее ярко-синими насмешливыми глазами и, хмыкнув, проговорил:

— Проверка будет. Говорят, в работе выявлены нарушения…

Ксюша недоуменно посмотрела на парня и не поняла, к кому относится его ирония.

Молчит толпа на площади, затаилась. Недобрая толпа, напряженная. А в ворота входят все новые и новые люди, и теснят прежних и встают плечо к плечу.

Маячит на другой стороне площади лохматая голова большого Матросова, а в глазах у него тоска, тоска…

— Да что это за базар, люди! — перекрывая магнитофон, прокричал чей-то злой голос. — Что за проверка? С чего вдруг?

— Да-да! — вторят голоса со всех сторон. — Что происходит, в натуре!

— Эй, лейтенант! Объясни народу, в чем прикол!

Лейтенант некоторое время пытается не замечать крики, потом все же отрывается от газеты, презрительно кривится, не говоря ни слова, нагибается к магнитофону и тыкает пальцем в какие-то клавиши. Блатной шансон смолкает, и его место над площадью опять занимает записанный на пленку голос диктора.