Павел Верещагин - Год крысы

— Ну и что?

— Это меняет дело. Так мы не договаривались. Люди не виноваты, их доверчивостью воспользовались жулики. Людей обманули, а мы хотим подставить их под ОМОН.

Трубка захлебнулась:

— Ты что, с ума сошел? Какие люди? Какие жулики? Действуй согласно договоренности. И начинай немедленно.

Родион переступил с ноги на ногу.

— Нет. Так не пойдет. Это несправедливо! Я повторяю: это не спекулянты!

Трубка, казалось, забилась в руках Родиона:

— Ты вообще, понимаешь, о чем говоришь? И с кем связался? Знаешь, какие люди здесь замешаны? Да ты до вечера не доживешь… Ты…

— А вот пугать меня не надо. Я все равно вас не боюсь! — сказал Родион и дал отбой.

Ошибается военный, ой, как ошибается! Напрасно он думает, что Родиона можно купить за тридцать сребреников. Как бы ни так!

Не все в этом мире измеряется деньгами. По крайней мере, для Родиона. Для Родиона, например, главное — чтобы все было по-человечески. Родиона буквально трясти начинает, когда он видит несправедливость. И ради справедливости он готов на все.

Оставив Ксюшу, Родион начал протискиваться вперед, к крыльцу.

Толпа с каждой минутой становилась все более и более возбужденной. Да что же это такое творится, граждане? За кого они нас принимают? За идиотов, да?

— Что вы их слушаете! — выкрикнул из гущи людей сердитый голос. — Задержаны… пресечена… Да если бы они не нагрянули, Шпеер был бы сейчас здесь и покупал у нас порошок!

— Конечно! Про пирамиду — это выдумки… Немец с ментами поделиться забыл — и все дела!

Красный, как рак, майор попробовал сделать вид, что не слышит провокационных реплик:

— Деятельность группы пресечена! — опять закаркал мегафон. — Часть ее участников задержана и дает показания. Следствие во всем разберется и выяснит все детали!

Кто-то громко свистнул.

Из дверей немецкой конторы вышел мужчина в штатском, который нес на вытянутых руках конфискованный компьютер и стопку офисных папок на нем. Мужчина погрузил компьютер в машину, лейтенант тут же запер двери офиса на замок и начал пристраивать к замку казенную контрольку с пропечатанным пластилином.

Это было последней каплей. Толпа пришла в движение. Да что же это делается! Сейчас они опечатают офис и уедут. А мы что же? Так и будем на это смотреть?

Толпа стала напирать. Задние теснили передних, возникла давка, милицию начали оттирать от дверей. Ситуация выходила из-под контроля.

Майор кивнул лейтенанту и оба они вслед за следователем в гражданском забрались в машину. Взревел мотор, машина засигналила, начала разворачиваться и на малой скорости прокладывать себе путь к воротам.

— Что же вы смотрите, мужчины! — прокричал срывающийся женский голос. — Они сейчас уедут — и с концами! Вы что, не понимаете? Мы их больше не увидим!

Толпа колыхалась и шумела. Несколько человек уперлись в капот «Жигулей» руками и пытались остановить машину. Кто-то бухал кулаком в окно. Сквозь стекло было видно, как майор что-то кричит в рацию.

— Нужно требовать правду! — кричал чей-то голос.

— Не соглашаться! У них все заранее спланировано!

— Улицу, улицу машинами перегородить! Чтобы все видели!

— Не слушайте его! Он провокатор! Власти только и ждут, чтобы мы устроили беспорядки. Нас разгонят, а эту историю прикроют!

— Кто провокатор!? Я?! Сам ты провокатор!

Какая-то женщина, визжа, дергала за ручку запертую дверь милицейского автомобиля.

— Отпустите их, — прокричал Родион, упруго запрыгивая на крыльцо перед офисом. — От них нам все равно никакого толка! Они ничего не решают.

В яростной фигуре Родиона, в его лице, в прищуренном взгляде было что-то такое, что заставило людей обратить на него внимание. Сотни глаз впились в лицо синеглазого молодого человека.

Родион повернулся лицом к толпе и поднял руку:

— Отпустите их! Это всего лишь исполнители. От них ничего не зависит! Я знаю, что нужно делать!

Ксюша вздохнула, развернулась и пошла между корпусами в сторону реки.

Сопротивление людей ослабло, милицейский автомобиль проложил себе путь через толпу и, взревев, скрылся за воротами.

Зайдя за угол производственного корпуса, Ксюша оказалась в той части заводской территории, что выходила к городская реке. По правую руку от нее друг за другом стояли одинаковые одноэтажные корпуса завода. Слева — вдоль низкого песчаного берега величественно текла большая вода.

Откуда-то сзади до нее донеслись крики толпы и голос синеглазого молодого человека: