Павел Верещагин - Год крысы

— Не будем срывать злость на исполнителях! Они все равно ничего не решают! Решают другие! Те, кто сидит за толстыми дверями кабинетов и ездит на лимузинах. И эти другие держат нас за болванчиков в своих грязных играх!..

«Он прав, — подумала Ксюша. — Верно говорит!» Ей почему-то было приятно, что ее случайный собеседник на площади оказался человеком неплохим и взялся успокаивать толпу. Теперь нужно, чтобы Лолита нашла деньги — и тогда все будет очень, очень хорошо!

«А этот старик, Оккервиль, силен! И откуда он все знал заранее? И как угадал, что ей потребуется именно чующая деньги крыса! Впрочем, стоп! Рано еще радоваться! — суеверно оборвала сама себя Ксюша. — Прежде всего нужно успокоиться и взять себя в руки!»

Она вдруг ужаснулась: если бы сейчас ее увидел Матросов — стоящую посреди пустого завода с крысой за пазухой, стоящую в надежде с помощью этой крысы отыскать на огромной территории тайник с деньгами, и все это в ситуации, когда этот тайник, скорее всего, сделан вовсе не на заводе — он бы наверняка посчитал ее полной дурой.

Ну и что? Если все время слушать этих мужчин, с этой их хваленой логикой — что бы тогда было?

Ксюша прижала рукой куртку у себя на животе, в том месте, где во внутреннем кармане притаился дрессированный зверек.

«Давай-ка, Лолита, будем рассуждать логически. Если денег на заводе нет, то нам их вообще не найти. Просто потому, что я ума не приложу, где еще их можно искать. А раз в другом месте мы их не найдем, то будем считать, что они каким-то чудом остались на заводе. Так?»

Ксюше показалось, что крыса у нее под курткой едва заметно пошевелилась.

«Так! — сама себе ответила Ксюша. — Более того, я почти уверена, что деньги должны быть здесь! Еще вчера вечером контора работала. И, если бы не милиция, она работала бы и сегодня — принимала аммонит. А за аммонит нужно платить — вон сколько народа собралось на площади! Значит…»

«С другой стороны, деньги в контору скорее всего привозили в начале рабочего дня. Инкассаторская машина забирала их в банке и привозила сюда, в кассу. Если сегодня офис не открывался, то и деньги на завод не привозили. Но… Но мы сразу договорились не рассматривать такие варианты. Так? — мысленно спросила она у крысы. И сама себе ответила: — Так!»

«А раз так, значит, милая, давай искать!»

Ксюша внимательно огляделась вокруг.

Одинаковые одноэтажные корпуса завода, стоящие справа, были построены, видимо, давно, может, сто лет назад, красный кирпич успел прокоптиться и стать бурым, разбитые окна были заколочены досками. В паре десятков метров от реки, текущей слева, пролегали заброшенные и заросшие травой железнодорожные рельсы, ведущие к последнему из корпусов. У этого корпуса когда-то была разгрузочная платформа: ржавели без употребления металлические бункеры, желоба, подвешенные на проржавших балках тали.

Совсем рядом уходил в воду провалившийся в нескольких местах причал. Причал был построен на деревянных быках — стянутых металлическими обручами пучках подгнивших бревен. Вблизи было заметно, что баржа, которую Ксюша видела с площади, чуть осела на левый борт. Борта баржи давно требовали покраски, иллюминаторы на ходовой рубке были заколочены фанерой, на палубе свален всякий ненужный хлам — пустые бочки, мотки провода, штабель березовых дров.

За корпусами располагались здания котельной и заброшенного гаража. За ними — высился двухметровый бетонный забор до половины заросший крапивой и бурьяном.

«Да тут не то, что деньги, тут слона можно спрятать! — мысленно подбодрила Ксюша саму себя и Лолиту. — А Оккервиль сказал, что ты почувствуешь деньги на расстоянии в десятки метров».

Ксюша вспомнила, что вход в главный корпус располагался на площади, со стороны же реки в него вели наглухо запертые двухметровые металлические ворота. Окна рядом с воротами были большей частью выбиты и крест-накрест заколочены досками. Ксюша заглянула в просвет между досками и увидела огромное полутемное помещение, пронизанное со всех сторон пробивающимся солнечными лучами. Пучки света выхватывали неясные силуэты каких-то огромных емкостей и транспортеров. В воздухе пахло плесенью.

Ксюша достала крысу из кармана, поставила ее на подоконник и — как учил Оккервиль — показала ей кусочек таблетки.

Вид таблетки вызвал у Лолиты живой интерес, но этим дело и кончилось: она, явно для вида, спрыгнула внутрь здания, обежала небольшой кружок рядом с окном, с показным усердием принюхиваясь к окружающему воздуху, но в конце концов ни с чем запрыгнула обратно на подоконник и уселась, глядя на Ксюшу блестящими бусинами глаз.