Кэрол Дринкуотер - Оливковая ферма

Я спускаюсь по трапу и сразу же вижу представителя «Британских авиалиний», который держит в руках табличку с моим именем.

— Мисс Дринкуотер? — Я киваю. — Следуйте за мной.

Он решительно идет по полю, а я послушно семеню за ним, хотя ничего не понимаю.

Сейчас мы на машине переедем на другую сторону поля, — объясняет он. — Это займет не больше двух минут. Ваш пилот уже готов и ждет вас. — Он улыбается с профессиональной уверенностью.

Мой пилот? Да что же это творится?

Машина везет нас в ту часть Хитроу, где мне еще никогда не доводилось бывать, и останавливается рядом с большим вертолетом. Сопровождающий меня служащий распахивает дверь, а потом жмет мне руку:

— Счастлив был познакомиться. Удачного полета.

Пилот машет рукой и подсаживает меня в вертолет. В кабине хватило бы места и на десятерых.

— Простите, что такой большой, — извиняется летчик. — Ничего поменьше под рукой не оказалось.

Я только трясу головой, потому что от всего происходящего начисто лишилась дара речи. Может, это какая-то ошибка? Но спросить я не решаюсь.

— Мы пролетим над Лондоном и через десять минут приземлимся в аэропорту Бигинг-хилл. Там вас встретит такси и довезет до театра.

Вот оно — то самое чудо! Понять его невозможно. Неужели та довольно неприятная стюардесса оттаяла и связалась с береговыми службами? Но они уж точно не стали бы так стараться ради меня и нашего спектакля. Или моя соседка из Техаса все же оказалась настоящей волшебницей?

Наконец я все-таки спрашиваю:

— Это все организовали «Британские авиалинии»?

— Нет, ваш муж.

— Мой муж?

Но я ведь не замужем. Может, все-таки ошибка? Однако на табличке было написано мое имя. Такси действительно ждет меня прямо на посадочной площадке. Оно старое и довольно ржавое, но моя благодарность все равно беспредельна. Водитель, похоже, знает, что я опаздываю, и мчится, лавируя в плотном потоке транспорта, как это умеют делать только французские водители. Через четверть часа он лихо тормозит у служебного входа в театр. До начала спектакля еще двадцать пять минут. У меня насквозь промокла спина и трясутся ноги, но все-таки я успела! По коридору я спешу к своей гримерке и по дороге встречаю нашего администратора. У нее серое от волнения лицо. По правилам все участники спектакля должны являться в театр «за половину», как это называется на театральном жаргоне. На самом деле эта «половина» означает не полчаса, как можно было бы ожидать, а тридцать пять минут. Выходит, я опоздала всего на десять минут.

— Извините, — бормочу я.

— Слава богу, вы здесь! — шепчет она, заходит за мной в гримерку и закрывает дверь. — Никто ничего не знает. Господи, я чуть с ума не сошла!

Я трепещу, как лист, и молча киваю.

— С вами все в порядке?

— Да, — удается выдавить мне.

— Чего-нибудь хотите?

— Успокоительного.

Я знаю, что на случай всяких катаклизмов она держит в аптечке цветочную настойку Баха.

— Уже несу. — Она спешит к выходу, но у самой двери оборачивается. — Он сегодня в отвратительном настроении.

— Тогда лучше двойной бренди.

Я никогда не пью перед спектаклем, но сегодня без дозы транквилизатора мне просто не дойти до сцены.

После спектакля, который, как ни странно, прошел с большим успехом, я наливаю себе большой бокал вина и из гримерки звоню Мишелю в Париж.

— Как ты это сделал?

Он смеется и рассказывает. Оказывается, дожидаясь посадки, Мишель случайно выглянул в окно и увидел на залитом водой поле самолет компании «Британские авиалинии». Он навел справки и выяснил, что рейс до Хитроу задерживается. У него не было возможности связаться со мной, но он прекрасно понимал, что с каждой уходящей минутой тают мои шансы успеть к началу спектакля. Продюсеры привыкли решать и не такие проблемы, поэтому Мишель быстро сдал свой билет, купил несколько телефонных карточек и начал методично обзванивать все вертолетные компании, базирующиеся в Хитроу. Та, чьими услугами он решил воспользоваться, заказала и такси, доставившее меня в театр.

Когда придут счета, выяснится, что эта операция съела все деньги, которые я успела заработать до премьеры в Лондоне и которые могли бы пойти на новые ворота или живую изгородь из лавра. Но мне их нисколько не жалко: ведь они спасли наш спектакль и мою профессиональную репутацию.

Ночью я лежу без сна и вспоминаю все приключения, приятные и не очень, этого долгого дня. За суетой и волнениями я почти забыла, что сегодня утром мы стали владельцами виллы на Французской Ривьере с видом на Средиземное море.