Кэрол Дринкуотер - Оливковая ферма

— Но мы же договорились! — возмущаюсь я.

— Позвольте, я все объясню вам, chère мадам! — И с массой извинений и расшаркиваний он растолковывает нам, что из-за рельефа участка двум его рабочим пришлось намного больше, чем он предполагал, курсировать вверх-вниз по склону.

От такой наглости я просто лишаюсь дара речи. Здесь, на Лазурном Берегу, всегда найдется куча причин, по которым цена выросла в два раза против назначенной, а работа не была сделана в срок. Более опытный Мишель, в отличие от меня, принимает такие вещи как должное и добродушно платит вымогателю запрашиваемую разницу, да еще и заказывает у него зеленую изгородь. Он прав: сейчас мы не можем тратить время на поиски более совестливого садовника, и мы хотя бы знаем, чего ожидать от Амара. И все-таки до наступления отпускного сезона с его толпами туристов, очередями и пробками, когда закрываются все производства и офисы, а любая задача занимает в два раза больше времени, чем обычно, нам придется подыскать себе расторопного помощника. Слишком многое надо сделать за лето, и все это свалится на меня одну: Мишеля работа призывает в Париж, и он будет приезжать только на выходные. А я так устала к концу театрального сезона, что радуюсь предлогу задержаться здесь и отдохнуть от сцены. И заодно дописать свой сценарий о Леренских островах. И заняться протекающей крышей. Вечером, захватив бутылку вина, мы садимся за расчеты и очень скоро выясняем, что денег, как всегда, не хватает. Из списка срочных работ нам придется выбирать самые срочные. Однако наше настроение от этого нисколько не портится, и я снова бодра и полна оптимизма.

За прошлое лето мы многое успели, а это наверняка будет не хуже. Тем более что «Аппассионата» теперь принадлежит нам, и мы можем работать гораздо спокойнее. Нам предстоит оборудовать кухню, поменять всю проводку, устроить душевую между двумя спальнями для гостей, оштукатурить и покрасить стены, переоборудовать древнюю посудомойню с великолепной раковиной из белого камня в летнюю кухню, заменить кучу ржавых труб и растрескавшиеся плитки, отремонтировать и покрасить в лазурный, как у Матисса, цвет ставни, посадить пальмы, фруктовые деревья и цветы, очень много цветов, а еще овощи и травы, докупить пять акров земли, вырастить и собрать урожай оливок… Список бесконечен, но ведь мы никуда не торопимся, и если за это лето нам удастся обезопасить дом от воров и дождей, а я освою хотя бы основы фермерского дела, то задачу можно будет считать выполненной.

Вдвоем с Ди Луцио, местным трубочистом-сантехником, мы стоим на плоской крыше нашего дома. Он согласился покрыть ее слоем битума и гравия, что, конечно, не решит проблему окончательно, но, по крайней мере, должно избавить нас от протечек на год или даже на два. Возможно, к тому времени мы сможем собрать астрономическую сумму, необходимую на капитальный ремонт крыши. Ди Луцио измеряет фронт работ шагами, а потом неторопливо поворачивается на триста шестьдесят градусов, критически озирая окрестности, и замирает, глядя на залив. Вид отсюда просто изумительный, и у него на лице появляется типично средиземноморская гримаса одобрения. Я принимаю ее за комплимент особенно ценный, поскольку до этого Ди Луцио неоднократно советовал нам сравнять старую виллу с землей, а на ее месте построить современный «хорошенький домик». Но сегодняшний солнечный день и приятный ветерок с моря, видно, привели его в благодушное настроение, и, несколько раз кивнув, он снисходительно цедит:

— Pas mal, Madame [98] Недурно, мадам (фр.). .

Я с ним совершенно согласна.

Потом Ди Луцио обращает свой взор в сторону нашей сосновой рощи и замечает:

— А у вас тут куча дров.

С этим тоже трудно спорить, потому что поваленные стволы и ветки покрывают всю землю.

— Я мог бы дать вам небольшой совет, мадам, если вы не возражаете.

Я тут же напрягаюсь: скорее всего, он посоветует нам построить из дров хижину и махнуть рукой на не подлежащий ремонту дом.

— Этих дров вполне хватит, чтобы оплатить мой счет за крышу, — продолжает он.

— В самом деле? — удивляюсь я.

— Ну конечно же! — заметно оживляется Ди Луцио. — Продайте их за наличные, мадам, а потом и мне заплатите наличными. Это будет très bonne affaire [99] Очень выгодное дельце (фр.). для вас.

Его глаза радостно блестят при мысли о необлагаемой налогом сделке.

Больше на крыше нам делать нечего, и мы идем к приставной лестнице. Ди Луцио галантно предлагает мне спускаться первой. Я довольно неуклюже перегибаюсь через край и нащупываю дрожащей ногой перекладину: приставные лестницы с детства внушают мне страх. Я надеюсь, что увесистый сантехник подождет, пока я окажусь на земле, но, как выясняется, напрасно: он начинает спуск почти сразу же за мной; лестница угрожающе скрипит.