Кэрол Дринкуотер - Оливковая ферма

Я оглядываюсь и смотрю на нашу виллу со стороны. В окне гостиной подмигивает серебряными огоньками елка. На столе в ярко-синей стеклянной вазе, купленной в Ницце после посещения музея Матисса, стоят ярко-желтые гладиолусы, которые привез с рынка Мишель. Вдоль бассейна лениво мигает только что повешенная гирлянда. Вся эта mise en scène [90] Мизансцена (фр.). в стиле ар-деко наводит на мысль о старом, но все еще элегантном лайнере, поднимающем паруса, чтобы выйти в открытое море.

— Это место просто создано для меня, — обращаюсь я к Мишелю. — Такое удивительное сочетание: с одной стороны ферма и природа, а с другой — немного поблекший голливудский шик.

Мои рассуждения прерывает какой-то сдавленный писк, донесшийся со стороны бывших конюшен. Мы спешим на разведку и в одном темном стойле находим забившуюся в угол кошку. Я хочу подойти поближе, но она угрожающе шипит. Мишель придерживает меня за руку. И тут я вижу, что это худое, как доска, серо-белое существо не просто злится, а защищает целый выводок новорожденных, еще слепых котят. Я осторожно отступаю назад. Что же нам делать? Кошки уничтожают мышей и крыс, а их здесь, наверное, масса, хотя мы пока ни одной не видели. Зато мне неоднократно попадались на глаза черные зернышки их помета. Может, попытаться приручить пару котят? Словно отвечая на мой невысказанный вопрос, кошка снова шипит. Мы ей явно не нравимся. Нет уж, пусть эти мохнатые комочки ведут ту же жизнь, что их одичавшая мать. И разве после истории с беднягой Анри я имею право брать на себя ответственность за какое-нибудь живое существо?

Тут я вспоминаю о доисторических карпах, обитающих в нашем пруду. Не выловила ли их эта пятнистая хищница? Но через несколько минут выясняется, что рыб уже не семь, как мы считали летом, а по крайней мере одиннадцать. Мы находим в гараже большой кусок москитной сетки и на всякий случай все-таки прикрываем прудик.

Мишель поехал на рыбный рынок в Каннах за устрицами. Здесь они считаются обязательной частью рождественского меню и к тому же восхитительно дешевы: всего тридцать франков за дюжину. Я сижу за столом и делаю первые наброски к новому роману, действие которого будет происходить на Леренских островах. Вдруг со стороны сада до меня доносится автомобильный гудок. Я выглядываю в окно и вижу на нашей дорожке пожарную машину. Взволнованная, я спешу вниз, и там меня приветствуют пятеро атлетично сложенных и очень красивых пожарных в темно-синей эффектной форме.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь не кокетничать.

— Bonjour. Nos meilleurs vœux [91] Здравствуйте. Наши наилучшие пожелания (фр.). .

Они по очереди жмут мне руку, а потом один из них — юноша с нежной, как персик, кожей — достает из машины пачку календарей и спрашивает, какой мне больше нравится. Календарь мне особенно не нужен, но я догадываюсь, что это какая-то местная традиция — наверное, в ответ я должна пожертвовать небольшую сумму на благотворительность, — поэтому выбираю один, и пять загорелых лиц освещаются улыбками. Они сообщают мне, что никакой официально установленной цены нет, и терпеливо ждут, пока я схожу наверх за деньгами. Вероятно, сумма их устраивает, потому что мне опять жмут руку, улыбаются и желают веселого Рождества. Они уезжают, а я возвращаюсь к работе, но ненадолго, потому что очень скоро на дорожке появляется месье le facteur со своим желтым мопедом. Я спускаюсь, и он тоже предлагает мне календари.

Всю свою жизнь я прожила в городе и потому незнакома с этой календарной традицией. Даже не знаю, существует ли такая в Англии. Я отклоняю предложение почтальона, объяснив, что у меня уже есть один календарь, и тут же по выражению его бородатого лица понимаю, что сделала ошибку. Мне вспоминается счастливый Анри, скачущий вокруг стоящего на четвереньках толстяка и поток угрожающих писем из почтового управления, и я понимаю, что лучше бы мне с ним не ссориться. Я отдаю почтальону свою последнюю стофранковую купюру, и он, довольный, уезжает, пожелав мне веселого Рождества.

Следом за ним появляются сборщики мусора. Вся процедура повторяется сначала, но, к сожалению, в кошельке больше нет денег. Мусорщики непритворно этим огорчены, и мне приходится долго рыться в вещах в поисках французской чековой книжки. Я выбираю календарь, выписываю чек и долго машу им вслед. Потом кладу на кухонный стол три практически одинаковых календаря с видами нашей деревни и начинаю готовить ланч.