Кэрол Дринкуотер - Оливковая ферма

Наша кухня оборудована очень примитивно, и потому рождественский обед мы готовим, как и обещал Мишель, на открытом огне. Когда дрова превращаются в кроваво-красные и оранжевые угли, Мишель помещает над ними самодельную решетку с кусками мяса. Меню у нас довольно скромное: зажаренные на гриле стейки с хрустящим свежим салатом и молодой картофель, круглый и гладкий, как галька, сваренный в медной кастрюльке на маленькой газовой плитке с одной конфоркой. Вместо рождественского пудинга и десерта у нас два вида сыра: рассыпчатый пармезан и мягкий, сливочный сент-марселен, хранящийся в оливковом масле с местными травами. Все это мы запиваем отличным красным бордо, и, кажется, еще никогда в жизни я не ела и не пила ничего вкуснее.

В комнате пахнет гвоздикой, которую я высыпала на остывающие угли, и шкурками съеденных мандаринов. Их аромат пробуждает воспоминания о детстве, о набитых подарками чулках и о том, как нетерпеливо мы их потрошили под наряженной елкой. Мы еще немного сидим перед камином, а потом ложимся спать на свои комковатые матрасы, которые перетащили из будущей спальни поближе к огню. Уже засыпая, мы насчитываем на каминной полке пять гекконов.

— Интересно, они вообще понимают, что мы здесь поселились? — вслух думаю я.

— Конечно. Они ведь стражи этого дома. И нас они тоже охраняют.

Может, в том, что он говорит, есть доля правды. В каждом открытом ящике комода, за каждой дверью непременно обнаруживается геккон, поспешно удирающий от яркого света. Но сейчас они, похоже, немного привыкли к новым жильцам и, пристроившись на теплой каминной полке, празднуют вместе с нами Рождество.

— Наверное, мы уже никогда в жизни не будем так счастливы, — не открывая глаз, шепчу я и сама пугаюсь. Такие вещи нельзя произносить вслух.

На следующее утро Мишелю наконец-то удается дозвониться до мадемуазель Бланко из нотариальной конторы. Она сообщает ему, что документы из налоговых органов еще не получены, да и в любом случае месье и мадам Б. уведомили ее о своем отсутствии в указанное время. Мишель вешает трубку, и мы храбро улыбаемся друг другу, но на душе у обоих скребут кошки. Когда же это все кончится?

Январь — время, когда положено собирать оливки, но к нашим деревьям даже не подобраться сквозь гущу кустов, сорняков и лиан. Весь урожай падает в траву и там потихонечку гниет, а у меня обливается кровью сердце, оттого что такое сокровище пропадает зря.

Я говорю Мишелю, что, как только сделка совершится, надо будет нанять профессионала для расчистки участка. Наверное, больше всего нам подойдет Амар, если мы сможем договориться о цене. Амар родом из Туниса, но на юг Франции приехал еще ребенком. В отличие от многих своих соотечественников, зимой уезжающих на родину, он в Провансе женился и живет здесь круглый год. Конечно, Амар порядочный мошенник, но при этом очень добродушен и общителен. Его круглое улыбчивое лицо похоже на полную луну. Или на блестящий каштан, учитывая цвет его кожи. Однако на этой сияющей физиономии поблескивают проницательные и очень хитрые глазки.

Сразу же после звонка Мишеля Амар заходит к нам. Увы, нам еще неизвестно, что любой иностранец, купивший землю в этом районе Франции, автоматически причисляется к разряду богачей и, следовательно, считается легкой добычей для огромного количества работников, добросовестных и не очень, жаждущих предложить свои услуги. Амар неторопливо обводит взглядом участок, мысленно подсчитывает стоимость этой недвижимости, прибавляет к этому цену старенькой и явно недорогой машины, стоящей у дома, и на основании всего этого прикидывает, как далеко он может зайти. Сумму он называет очень осторожно, словно пробуя ногой холодную воду, но все равно она кажется нам астрономической. Заметив выражение шока на наших лицах, он тут же дает задний ход.

— Но вы же понимаете, это только рыночная цена, cher месье. Для вас я, разумеется, сделаю скидку.

Мишель хмурится, смотрит себе под ноги, чертит ногой туфли линии на песке — словом, имеет вид человека, тщательно обдумывающего предложение. В результате этих раздумий он называет сумму на девяносто процентов ниже первоначальной. Амар заметно оживляется, широко улыбается и охотно вступает в игру. Они с Мишелем с наслаждением торгуются и наконец останавливаются на цифре, которая устраивает всех и составляет одну пятую от запрошенной. Амар жмет нам руки, выпивает стакан кока-колы — как правоверный мусульманин, он не прикасается к алкоголю — и уже идет к машине, как вдруг, вспомнив что-то, останавливается.