Павел Тетерин - Новый альбом

Зал одобрительно загудел.

— Ну, довольно слов! — повысил голос ведущий. — Мы начинаем! Ежегодный Чемпионат Силы Духа открыт! Ура, друзья!

Трибуны снова взорвались криками, свистом и топотом. Ведущий выдержал паузу, подождав, пока народ немного успокоится, затем поднял руку вверх. Шум начал стихать, болельщики быстро рассаживались обратно на свои места, возвращаясь к своим пакетам с чипсами и бутылкам — у кого с пивом, у кого — с чем покрепче. Участники заплыва встали наизготовку, ожидая сигнала. На несколько мгновений повисла почти абсолютная тишина — все взгляды устремились вниз, где стояли четыре почти голых человека, готовые померяться силами за звание чемпиона года. Ну, и за огромный денежный приз, конечно же.

Прогремел выстрел, и спортсмены бросились вниз.

Это был один из самых интересных моментов соревнования. Смотреть, как кто из них закапывается в битое стекло, было очень любопытно. Все использовали разные техники, и от правильного входа зачастую зависел итог борьбы. Там же, кстати, и появлялась первая кровь — некоторые неудачники так неловко входили в верхний слой, что под ними успевала набежать приличная лужа прямо с самого начала, уже возле помостов. В ярких лучах подсветки снизу она смотрелась очень эффектно, окрашивая стекло и блики вокруг оттенками чистого красного цвета.

Вот и сейчас — Леха, чуть приоткрыв рот и сжав в руке уже успевшую немного нагреться бутылку с пивом, жадно смотрел, как четыре фигуры быстро зарываются в искрящуюся поверхность бассейна. Особенно хорошо, надо заметить, дело шло у самого тощего — он сразу как-то лег, аккуратно закопался и начал двигаться — сначала медленно, затем чуть быстрее — видимо, он был всё-таки неплохо подготовлен, несмотря на свой жалкий внешний вид. А вот качок что-то подкачал — он нелепо дергался, войдя только наполовину, и сидевшие на трибунах неподалеку от него люди уже недовольно улюлюкали и свистели.

— Давай, крепыш, даваааай! — заорал Лёха. — Давай шевелись, чё ты разлёгся как на пляже! Вперёд! — он сунул два пальца в рот, пронзительно свистнул и, довольный собой, полез под сиденье за новой бутылкой.

Наконец крепыш закопался полностью и начал двигаться вперёд — уже сильно отстав от своих противников. Хоть он и долго возился, порезаться, видно, успел не сильно — красных пятен вокруг него было немного. Зато пухлый, наверное, переоценил свои силы и переусердствовал — он шел почти вровень с тощим, но за ним уже тянулся заметный красный след.

Вокруг орала, свистела и улюлюкала толпа. Мужики, разгоряченные алкоголем и видом первой крови, вопили и подбадривали спортсменов, как могли. На участников соревнований принимались ставки, и немалые, и это придавало многим зрителей особенный энтузиазм. Леха, во всей этой нелепой суете с ребёнком, ставку сделать не успел, поэтому сегодня наблюдал за заплывом из чисто спортивного интереса.

Тем временем четвёрка разменяла первую треть дистанции. Почти догнав вырвавшегося вперёд дохляка, шедший вторым номером лысый вдруг внезапно задергался и резко выкарабкался из под слоя стекла наверх. Зал вокруг неодобрительно загудел — за выход на поверхность снимали баллы, и шансы на победу у толстяка сейчас существенно сократились. Выскочив, он начал тереть правую сторону лица руками, что-то бормоча себе под нос. Приглядевшись, Лёха увидел, что у него сползли очки, и из-под пальцев, которыми он тщетно пытался что-то вытащить, уже бежали тонкие красные струйки. Наверное, повредил глаз. Вот олух, не мог нормально проверить снаряжение перед началом, злорадно подумал он. А теперь сидит там, время теряет. Его тучное тело, наполовину закопанное в бассейн, то тут, то там облепляли осколки стекла, воткнувшиеся в мягкое и рыхлое тело. От дежурившей возле раздевалок команды медиков к нему уже спешили двое санитаров в белых халатах. Леха несколько раз громко свистнул неудачнику — нечего рассиживаться, пусть пошевеливается, затем хлебнул пива, рыгнул и вспомнил про сына. Он повернулся к соседнему сиденью.

Илья сидел и широко раскрытыми глазами смотрел на разворачивающееся внизу действо. Вцепившись побелевшими от напряжения пальцами себе в коленки, он вытянулся, как струна, и сильно побледнел. Губы дрожали, как у нервной истеричной бабы. Кажется, он сейчас разревётся. Ну этого только нам сейчас тут не хватало — раздражённо подумал Лёха.

— Эй, ты чё там, а? — недовольно потряс он сына за плечо. — Чё ты, расклеился там, что ли? Смотри, нам тут ещё долго сидеть. Эй, слышь? — он потряс маленькое костлявое плечо ещё раз.