Ольга Токарчук - Бегуны

Сегодня ей не уснуть. Шарлотта волнуется, словно мать, отправившая сыновей учиться в далекие страны. Однако по собственному опыту она знает, что лучшее лекарство от всех тревог — работа, повседневный труд, являющийся одновременно удовольствием и наградой. Шарлотта утихомиривает озорных девушек — они побаиваются ее сурового облика. Вероятно, они думают, что такие, как Шарлотта, отправляются после смерти прямиком на небеса.

Но зачем ей небеса? К чему ей небеса анатомов? Они темны и скучны, там, едва различимые во мраке, стоят неподвижно над вскрытыми человеческими телами мужчины в темных одеждах. На их лицах, озаренных лишь отсветом белых воротничков, застыло выражение удовлетворения и даже триумфа. Шарлотта — одиночка, ей никто не нужен. Дочь Рюйша не угнетает поражение и не возбуждает успех. Она громко откашливается, чтобы подбодрить саму себя, и, поднимая подолом юбки облака пыли, выходит из комнаты.

Но идет не домой — нет, ее тянет в другую сторону, к морю, в порт, и вскоре Шарлотта уже видит вдалеке высокие тонкие мачты кораблей Восточно-Индийской компании, они стоят на рейде, а между ними снуют лодчонки, которые доставляют товары в порт. На бочках и ящиках видны печати VOC [93] Vereenigde Oostindische Compagnie (Объединенная Восточно-Индийская компания). . Полуголые, блестящие от пота, загорелые мужчины таскают по трапам ящики с перцем, гвоздикой и мускатным орехом. К запаху моря — рыбному, соленому — примешивается здесь аромат корицы. Шарлотта шагает по набережной, наконец впереди появляется трехмачтовый корабль Царской России, она спешит пройти дальше, чтобы не видеть судно, не представлять себе банки, которые стоят теперь в каком-нибудь темном трюме — грязном и провонявшем рыбой, — которых касаются чужие руки и которым предстоит провести так много дней без солнечного света, без человеческих глаз.

Шарлотта ускоряет шаг и доходит до самых доков, видит, как готовятся к отплытию корабли, которые совсем скоро отправятся в датские и норвежские моря. Они совсем не похожи на суда, принадлежащие Компании. Те — нарядные, пестрые, с гальюнами в виде сирен и мифических героев. А эти — незатейливые, грубоватые…

Шарлотта видит, как набирают в команду матросов. На набережную выставлен стол, за которым сидят два чиновника в черных костюмах и коричневых париках, перед ними толпятся добровольцы — рыбаки из окрестных деревень, оборванные, заросшие, не мывшиеся с Пасхи, с яйцевидными черепами.

В голову Шарлотте приходит безумная мысль: а ведь и она могла бы переодеться в мужскую одежду, вымазать руки вонючим маслом, им же натереть лицо, чтобы казалось темнее, подстричь волосы и встать в эту очередь. Милосердное время стирает различия между женщиной и мужчиной, Шарлотта знает, что некрасива, что со своими уже немного обвисшими щеками и губами, заключенными в скобки морщинок, вполне могла бы сойти за мужчину. Новорожденные и старики выглядят одинаково. Так что же ее держит? Тяжелое платье, пышность нижних юбок, неудобный белый корнет [94] Корнет — старинный головной женский убор в виде чепчика с двумя рожками впереди. , стягивающий жидкие волосы. Старый безумный отец, терзаемый приступами жадности, — случается, по деревянной столешнице скользит всего одна монетка, неохотно подталкиваемая его костлявым пальцем: дочери на домашнее хозяйство… Отец, который в своем тщательно скрываемом помешательстве уже решил начать все сначала и велел дочери браться за работу. Они воссоздадут коллекцию за несколько лет, подкупят акушерок, чтобы те не зевали и не проворонили ни одних родов, ни одного выкидыша.

Она могла бы наняться на корабль хоть завтра, говорят, Компании еще нужны матросы. Села бы в одну из этих лодок, доплыла до Тексела [95] Тексел (Тессел) — остров в Нидерландах, в провинции Северная Голландия. , где стоит флот. Корабли Компании приземистые, пузатые — их большие животы должны вместить в себя побольше шелка, фарфора, ковров и пряностей, им бы еще алчные губы, жадные утиные клювы. Стала бы матросом, никто бы ничего не заподозрил, Шарлотта ведь довольно высокая и крепкая, а грудь можно перетянуть полотном. Впрочем, если бы даже правда и вышла наружу — что бы они сделали ей в открытом море, на полпути в Ост-Индию? В крайнем случае высадили бы в каком-нибудь цивилизованном месте, например в Батавии [96] Батавия — прежнее голландское название Джакарты, столицы Индонезии. , где якобы — она сама видела на гравюрах — стаи обезьян бегают по городу и сидят на крышах, весь год, словно в раю, плодоносят фруктовые деревья и так тепло, что люди никогда не носят чулок.