Ольга Токарчук - Бегуны

Вдова глубоко вздохнула.

— Так что? — спросила она.

Блау не знал, что ответить.

Через четверть часа он уже стоял с чемоданом в гостиной, готовый к отъезду.

— Можно заказать такси?

Вдова сидела на диване и читала.

Разумеется, — ответила она. Сняла очки, кивнула на телефонный аппарат и вновь углубилась в чтение.

Он не знал, по какому телефону вызвать такси, и решил пешком дойти до стоянки — должна же она где-нибудь здесь быть.

В результате доктор приехал на конгресс раньше, чем планировал. С трудом выпросив номер в переполненном отеле, он весь вечер просидел в баре. Выпил бутылку вина, потом поднялся к себе, лег на кровать и расплакался как маленький.

В последующие дни доктор выслушал множество чужих докладов и прочитал свой. По-английски он назывался «Preservation of pathology specimens by silicone plastination. An innovative adjunct to anatomopathology education» [63] «Сохранение патологических проб с помощью силиконовой пластинации. Новаторское дополнение к курсу патологоанатомии» ( англ. ). . Это была часть докторской диссертации.

Его выступление приняли хорошо. В последний вечер, на банкете он познакомился с симпатичным тератологом — красавцем-венгром, который признался, что собирается воспользоваться приглашением госпожи Моул.

— Навещу вдову в ее приморском доме, — венгр подчеркнул слово «приморский». — Я решил объединить две поездки, это ведь, в сущности, довольно близко, — продолжал он. — Все наследие мужа теперь в ее руках. Мне бы в лабораторию попасть… Знаешь, у меня есть своя теория относительно химического состава его жидкостей. Кажется, вдова ведет переговоры с каким-то музеем в Штатах — рано или поздно она наверняка все отдаст вместе с бумагами. Добраться бы до них прямо сейчас… — размечтался венгр. — Диссертация, считай, готова, а то и профессура.

«Дурак», — подумал Блау. Он бы ни за что не признался венгру, что навестил госпожу Моул первым. Потом попытался на секунду увидеть венгра ее глазами. Темные, смазанные каким-то гелем волосы, пятна пота на синей ткани рубашки. Несмотря на наметившийся живот, все еще стройная фигура, узкие бедра, чистая светлая кожа с тенью густой щетины. Глаза уже слегка туманились от выпивки и сияли от приближения триумфа.

Красные лица северян, застигнутые солнцем врасплох. Поблекшие от соленой воды и многочасового лежания на пляже волосы. Сумки, набитые грязной потной одеждой. Ручная кладь — подарки, наспех купленные в аэропорту, бутылка из магазина «Duty free». Только мужчины: вот они с молчаливой фамильярностью усаживаются друг рядом с другом. Поудобнее устраиваются в креслах, пристегивают ремни — собираются спать. Отсыпаться. Кожа еще выделяет запах алкоголя — организм не успел переработать двухнедельную дозу, и спустя несколько часов полета это будет явственно ощущаться во всем салоне. Плюс запах пота и остатки сексуального возбуждения. Хороший криминолог обнаружил бы больше: длинный черный волос, зацепившийся за пуговицу рубашки, микроколичества органического вещества, принадлежащего человеку (ДНК чужая), под ногтями указательного и среднего пальцев, микроскопические чешуйки эпидермиса на хлопчатобумажных волокнах белья, микроколичества спермы в пупке.

Еще до взлета они обмениваются несколькими репликами с соседями справа и слева. Осторожно выражают удовлетворение — как-то неудобно вдаваться в подробности, в конце концов, все приезжали за одним и тем же. Лишь некоторые, наименее тактичные, расспрашивают о ценах и услугах, а затем — успокоенные — погружаются в дрему. Они не прогадали.

Один старый знакомый рассказал мне, что не любит путешествовать один. Когда он видит нечто необыкновенное, новое, красивое, ему так хочется с кем-нибудь поделиться, что, если никого не оказывается рядом, он чувствует себя несчастным.

Мне кажется, паломник из него не получится.

Не получив ответа на свое письмо, я позволила себе вновь обратиться к Вашему Величеству, на сей раз более смело, и да не будет это воспринято как излишняя фамильярность, — Брат мой! Ибо разве Бог, кем бы Он ни был, не создал нас братьями и сестрами? Разве не распределил справедливо между нами обязанности, дабы мы служили верой и правдой, ухаживая за Его созданиями? Он препоручил нашей опеке суши и моря, одним дал в руки ремесло, другим — власть. Одних одарил благородным происхождением, здоровьем и красотой, другие получили происхождение попроще и удачи поменьше. Своим ограниченным умом человек не в силах распознать, почему это так. Нам остается лишь уповать, что такова Его мудрость и все мы занимаем в воздвигнутом Им здании свое место, являясь элементами, предназначение которых кажется нам непостижимым, но без которых (в это следует верить) сей грандиозный мировой механизм не смог бы правильно функционировать.