Геннадий Баннов - За огнями маяков

В зале наблюдалось столпотворение: скамейки, стулья перевернуты, парни носятся по всему залу: на отбившихся от компании подгулявших парней нападают по двое, по трое. Один крепкий моряк вошел в азарт: размахнувшись на всю амплитуду, попал парню по голове — тот перевернулся, упал Олегу под ноги. Вскочил, сгоряча не понял, что произошло, попал под другую плюху, с другой руки, опять кувыркнулся. Следующим под его кулак попал Ларионов из третьей группы — перелетел через скамейку. Ларионов приподнялся, медленно полез в карман. Зная его подлый норов, свои парни набросились на него, схватили за руку, в ней оказался нож… Выпроводили за двери.

Громила-матрос приготовил кулаки к очередным ударам. Олег подошел — и он ударил его во всю силу. Олег сделал нырок. Когда матрос выпрямился от промаха — воткнул ему в подбородок прямым ударом, как выстрелил. Добавил и слева, чтоб, наверняка, падал. Вывернувшиеся из-под руки Женя Егорченко и Вена Калашников взяли и этого. Поволокли к выходу.

Не занятые в деле ребята группировались возле Олега, образовывали какую ни есть стенку. Влились в нее и вернувшиеся воспитатель и физрук. Теперь стало видно, что матросов осталось совсем немного, и теснимые стенкой, пятились они к выходу и по одному, по двое покидали это негостеприимное, по их мнению, заведение. Один из матросов, притихший и угомонившийся, искал шапку, его не трогали, пусть ищет.

Посторонних в клубе скоро не осталось, слышался только озорной смех и веселый говор ребят, обсуждающих это неординарное событие. Для них это была потеха, ни больше ни меньше: они весело разбирали эпизоды драки.

— Поднимите скамейки, стулья! — приказал воспитатель Егорченко. — Стулья поставить к стене, как стояли.

— Завтра с утра организуйте уборку зала. Будет тренировка, — Олег прибавил.

Парни кивали, будет сделано. Завтра, так завтра. Они, которые и не состояли в секции бокса, готовы были услужить Олегу Ивановичу. На сегодня все, значит. Вечер танцев окончен, драка тоже. Пора возвращаться в общежитие. Прощались с теми, кто уходит в город.

Гоша, конечно, еще не вернулся, упустил в жизни такой момент! Пусто сейчас в комнатке и тоскливо. Ну, почитать новую книжку, стихи эти.

А, впрочем, зачем стихи теперь, когда твои годы уходят? Ведь тебе уже… Э, тебе скоро уже исполнится двадцать один год!

«А Ларионов-то! За нож взялся — ну, и тип!» — Олег покачал головой.

После уроков Иван Кузьмич вызвал Олега к себе на беседу. Завел разговор о спорте, о развитии бокса в стране, на Сахалине, в училище. Не о деле, в общем, затеял. О драке в клубе, между прочим, не обмолвился. До мастеров-то слух о побоище, конечно, дошел — от учащихся, главным образом. Да и Женя Егорченко поделился сенсацией. Но до начальства, нет, не дошло. Ни директор, ни замполит, ни заместитель директора, ни даже старший мастер ничегошеньки не знают. А пожилого коменданта, деда Герасима, попросил Вена Калашников, чтобы тот ничего не докладывал директору.

Ну, пока сам не спросит. Сейчас Москальцов пребывал в мажорном настроении. Вспомнил удачную сельдевую путину на Сахалине. И в Александровске, в частности. Упомянул даже землетрясение в Ашхабаде… Ну, это что за разговоры? Главное, конечно, было впереди, Олег это понимал и осторожно поддерживал беседу, не забегал вперед, давал директору проводить свою главную идею. Затронул даже футбольную тему — как обыграли англичан, как здесь, на Дальнем Востоке, играют. И вдруг поинтересовался: как ему, недавно приехавшему на Сахалин, здесь живется? Хватает ли зарплаты?

— Об этом, Иван Кузьмич, я как-то не думал. Да лучше-то мне никогда и не было, — он ответил. — На питание хватает, одежда пока есть. Недавно еще немного выслал матери с отцом.

— Матери с отцом помог? Ну, это хорошо. Это, Олег Иванович, очень даже хорошо.

— Так они сколько ждали от меня помощи! Братьев уж не считаю: двое погибли, третий пришел раненый, надо семью создавать, детей растить. А я все не помогал — учился. Пора и мне…

— Да ведь сам молодой, запросы-то и у самого поди есть? — Иван Кузьмич приглядывался к Олегу, будто только его видел.

— Запросы есть, конечно, но, как говорится, по одежке протягивай ножки.

Иван Кузьмич уже глядел в окошко, на горизонт. Побрякал пальцами по столу, глухо заговорил:

— Вот что я надумал, Олег Иванович… Возьми-ка ты дополнительно к преподаванию третью группу судоводителей. Как мастер. Кучина пока нет, он по договору на судне плавает, ему заработать тоже надо. А ты позанимайся-ка с группой, повоспитывай. А то пришли они с практики разболтанные. Пока Кучина нет, я буду тебе платить ставку мастера. Полтора-два месяца. Как это, неплохо ведь?