Геннадий Южаков - Сингапур

— Чтож делать… Вызывайте.

Верочка мгновенно набрала номер по телефону, благо аппарат находился у неё под рукой и, не положив трубку, начала курсанта поучать:

— Тоболин, учти… Когда приедет скорая, делай вид, что тебе очень больно. Стони как можно шибче. Вот увидишь, все получится.

Тоболин с ухмылкой на лице уточнил:

— Значит, придуриваться…

— Тоболин, ну о чем ты говоришь!

Она сделала вид, что сердится. Но через минуту напыщенность на ее лице заменилась присущей ей улыбкой.

Машина прикатила ровно через десять минут. Молоденькие студентки-практикантки во главе с врачихой, высокой сухощавой женщиной, волоча огромные носилки, шумно появились в госпитале училища.

— Где ваш больной? — Спросила врачиха, озираясь вокруг и оглядывая пустые койки. К кому были обращены ее слова, наверно, и сама не знала. Верочку она приняла за кого угодно, но только не за коллегу. А та же обиженно хмыкнула и горделиво повела носиком. Ущемленное самолюбие искало повода чтобы отомстить. Потому показывая пальчиком на сидящего у стола курсанта, не без ехидства сказала:

— Чего вы ищите! Он же перед вами.

Вся эта оригинальная сценка произошла потому, что Тоболин забыл о наставлениях Верочки и с любопытством глазел на столпившихся вокруг своей врачихи студенток. И тут его наконец прорвало. Скочерыжился в три погибели и давай стонать…Пока врачиха с высоты своего роста удивленно рассматривала курсанта, девушки сообразили что к чему. Схватили, уложили на носилки и бегом потащили в иашину. Верочка лишь успела им вдогонку помахать маленькой ручкой. Прощальные взмахи конечно же адресовались Тоболину, но он их так и не увидел.

Машина неслась с сумашедшей скоростью. А в это время практикантки, как могли, берегли курсанта, как нечто особенное, или будт-то ведро воды, которая могло расплескаться. А какие он слышал слова! Парнишечка, потерпи. Очень ли больно? Молодец! Еще немного и приедем…

Изнутри у него давило, мучала совесть за свое притворство и хотелось крикнуть: «Отстаньте от меня, девушки. Ничего уже у меня не болит!» И крикнул бы, но вспомнил о Верочке. Не хотелось её подводить.

В светлой, опрятной, шестиместной палате, куда под сопровождением пожилой няни явился Тоболин, находилось пять больных и он оказался шестым и единственным с апендицитом. Они в то время лежа на койках о чем-то негромко беседовали. Появление нового человека-это как газета с новостями. Поэтому разговорный шумок вмиг затих и все внимание ему. В первую очередь-спросить с какой болезнью прибыл, а потом уже расспросы, что нового на «воле». После того, как узнали, что у новичка апендицит, самый старший по возрасту, мужчина лет сорока, с гипсом на ноге, приподнял от подушки голову, сочувственно на него посмотрел. И думая, что новичка обрадует, сказал:

— Ааа, апендицит…так это чтооо… Раз, два и отхватят. Подумаешь, лишний кусок кишки…

Тоболин в то время в медицине имел очень скудные познания и поэтому никак по началу не мог понять: почему вдруг он лишний…И возможно бы и спросил, но тот же голос отбил такое желание:

— Парень, ты не волнуйся и не стой, а ложись в койку и отдохни.

Благодаря этому голосу, Тоболин теперь только понял, что няня давно уже его покинула, а сам он как истукан продолжает стоять и смотреть в одну точку. Послушавшись совету, он неторопливо стал укладываться в постель. Сосед, помоложе того с гипсом, неизвестно с какой болезнью, но толстый и с румяными пухлыми щеками, негромко ввел Тоболина в курс дела:

— Придет Розочка, так тебя и оформит.

То, что Розочка-имя медсетры, Тоболин не сомнеавлся. А что касается апендицита, так и в самом деле пришло странное чувство, что как будто бы в животе перекатывается какой-то уплотненный орган. И пока не открылась дверь в палату незаметно для больных пытался его нащупать рукой. Увидев вошедшую медсестру, от тут же, судорожно сдернул руку с живота.

Для первого раза она показалась ему…нет не Розочкой. Светлым божеством. И действительно, девушка брала не столько красотой, как больше той невидимой, излучающей энергией, в которой так нуждались больные.

Не сделав еще и шага, как на ее простом, но привлекательном лице, заиграла улыбка, свойственная добрым, открытым, бесхитростным натурам.

В палате наступило радостное затишье, затем нарушенное несколькими голосами:

— Здравствуй, Галочка!

Тоболин так и понял, что это та, самая Розочка. Но он пока не знал, что второе имя больные ей присвоили за ее постоянно румяные щёчки.