Ким Стрикленд - Клуб желаний

— Я не могу притвориться; вообще ничего не могу.

— Ладно, тогда мы вот что сделаем. Сегодня. Прямо сейчас. Мы отправимся в ближайший винный магазин и купим лучшего виски. Потом заглянем в соседний видеоклуб и возьмем — что? «Касабланку»? «Гольф-клуб»? Что хочешь. Затем поедем ко мне и под это дело хорошенько напьемся. Потому что сейчас самое время расслабиться и забыться. А завтра в десять часов я притащу тебя сюда и запру в студии, и ты накалякаешь какую-нибудь муру для помойки. А в полдень, когда ты выбьешь свой клин, ты спустишься сюда и мы снова как следует позлим Синнамон, выставив ее за дверь, — усмехнулся он.

Он заметил!

— И в благодарность за великолепный совет, который так тебя выручил, ты угостишь меня чашечкой кофе «У Салли».

Джил не смогла сдержать улыбки. Какой милый и, похоже, любит ее по-настоящему. Так и горит желанием помочь. А может, его план и сработает. Может, завтра к полудню она уже будет в норме. Ему-то самому помогает. Впереди еще целых две недели. И кто запретит ее картинам подсыхать прямо на стенах «Одиннадцатого дома» уже после открытия? Во всяком случае, можно рискнуть. Какого черта. Если уж она с готовностью уцепилась за мысль, что ее творческие силы парализовал заговор, почему бы с такой же готовностью не уцепиться за мысль, что из ступора ее выведет дурацкий план Мэттью?

Похоже, решение поговорить с ним было не таким уж скверным.

— Ну? Что скажешь? — спросил Мэттью. — Как тебе мой план? Годится?

— Годится.

Двадцать пять пар глаз сверлили спину Клаудии. Она не могла заставить себя обернуться. Что происходит? Она постукивала маркером по доске, отчаянно пытаясь написать: «Сердце тьмы», но маркер не слушался. После нескольких загогулин кончик маркера застучал по доске. Отвратительный звук. Рука Клаудии не могла изобразить на доске ничего удобочитаемого.

— Чертова штука! — воскликнула Клаудия, встряхивая несчастный маркер. — Вечно без чернил. — С идиотской кривой улыбкой она повернулась к классу: — В общем, так: «Сердце тьмы».

— А там на полке есть красный, — сообщил кто-то из учеников.

Клаудия скривилась:

— Да? Спасибо. А ну его, красный. Будто тетрадки проверяешь. — Она хихикнула. — И потом, мне… нам совсем не обязательно, чтобы название было на доске. Обойдемся сегодня без него. — Клаудия поправила очки. — Надеюсь, следующие сорок пять минут и так никто не забудет, что мы изучаем «Сердце тьмы».

Теперь все двадцать пять пар глаз сверлили ее лицо.

— Хо-ро-шо-о. — Она взяла книгу, обошла стол и присела на него, скрестив ноги и положив на колени «Антологию коротких рассказов». — Кто назовет главного героя?

— Мне нравится запах напалма по утрам, старик.

— Верно, Том. Повесть Конрада легла в основу фильма. А теперь, раз уж ты сам вызвался, назови главных героев «Сердца тьмы» и «Апокалипсиса сегодня».

— О че-ерт, — простонал Том, осознав собственную ошибку.

Класс дружно загоготал.

Том запинался, заикался и в конечном итоге все переврал.

Парень имел такое же представление об английской литературе, как Клаудия о том, что с ней творится. «Что ж это такое? Я не могу писать!» Господи, только не это! Неужели снова желание? Быть не может. Она ведь вычеркнула то желание, насчет романа, да и желала-то она писать. А теперь она не может писать.

— Нет!

Двадцать пять пар глаз вопросительно уставились на нее. Том замолк. Ну и ну. Она выпалила свое «нет» вслух! Клаудия укоризненно покачала головой.

— Нет, — повторила она спокойнее, стараясь, чтоб на этот раз слово прозвучало как обычно, — но ты на верном пути. Давай попытаемся понять, какая разница между главным положительным героем и главным отрицательным героем. Кто нам объяснит? Эйприл? Пожалуйста.

Эйприл с самодовольной улыбочкой пустилась в объяснения. А вдруг станет хуже? Вдруг Клаудия вообще больше никогда не сможет писать? Как она будет работать? Да что там работать — ни записку не написать, ни адрес на конверте. Ужас, ужас!

Что-то с грохотом упало на пол у задних парт. Циркуль. Помнится, точно таким сама Клаудия пользовалась на геометрии. Циркуль валялся в проходе между двумя последними столами, никто на него не предъявлял прав. Но Клаудия поклялась бы, что вещица принадлежала Тому.

— Это еще откуда взялось? — Она перебила рассуждения Эйприл по поводу положительных / отрицательных героев.

Молчание.

Теперь уже Клаудия вглядывалась им в глаза. Куда катится этот мир, думала она, если детям больше не разрешают носить в школу циркули? Старый добрый инструмент для рисования окружностей угодил под запрет наравне с оружием и наркотиками. Выносить циркули из кабинета математики строго запрещалось. До чего сузилась окружность нашей нравственности.