Ким Стрикленд - Клуб желаний

— Боюсь, сейчас у меня не так много абстрактных работ, но если это именно то, что вам нравится, приходите в марте.

Женщина дернула головой и с полуоткрытым ртом уставилась на Грету, будто только сейчас вспомнила о ее присутствии.

— В третью пятницу марта у меня открывается новая выставка, — продолжала Грета, — замечательной художницы-абстракционистки Джил Требелмейер. Ее работы поистине хороши, вот уж что действительно стоит посмотреть. — Грета светски улыбнулась: дескать, вас и сейчас никто не торопит. На самом деле она избавилась бы от них с величайшим удовольствием.

Рот у дамочки был по-прежнему приоткрыт, только теперь явно от удивления.

— Мы же знаем Джил! — Она глянула на мужа, затем снова на Грету: — Значит, это ее галерея?

— Галерея моя, но я выставляю Джил уже лет шесть.

— Удивительно. Да, мир тесен… — Женщина туманно улыбнулась. — Я работала с ее отцом — до того, как он умер, само собой. Джили росла практически у меня на глазах. С удовольствием посмотрела бы на ее работы. Когда, говорите, открытие? В марте?

Грета кивнула:

— Шестнадцатого.

— Чудесно. Надо свериться с ежедневником — надеюсь, у меня найдется свободное время.

Муж уже вытащил свой «Блэкберри».

— М-м-м. Я-то буду в Токио. Так что ты уж как-нибудь без меня. — Он подмигнул Грете. — Для моей хозяйки это не проблема. Я зарабатываю, она тратит — разом. — Он по-хозяйски (шучу, шучу!) облапил жену за плечи, а та состроила гримасу, и от мечтательного взгляда не осталось и следа. — Хотя в данном случае я не прочь обзавестись какой-нибудь картинкой Джил. Прелестная была малютка… Пари держу, из нее выросла отменная красотка.

Грета снова кивнула:

— Джил очень привлекательная молодая женщина. — Она перевела взгляд на супругу. — Надеюсь шестнадцатого увидеть вас на открытии.

В результате все вышло не так уж плохо. Дамочка наверняка зайдет еще раз и тогда уж что-нибудь купит. Хорошо, что Грета не стала их слишком активно выпроваживать.

Пара неспешно продвигалась к выходу; удивительно, но шпильки дамочки почти не стучали по паркету. Уже у самых дверей муж вдруг притормозил возле скульптуры из стекла.

Скульптура представляла собой указательные и большие пальцы двух рук, если их соединить и насколько возможно развести. Внешняя сторона зеленая, а в отверстии разворачиваются сотни розовых лепестков и стекаются к сердцевине цвета темного вина. У дамочки, когда она подошла ближе, уголки рта поползли вниз, а глаза стали круглыми.

Грете стоило большого труда сохранить серьезную мину. Дамочка живо смекнула, что у нее перед глазами, Дэвис тоже, надо полагать, не усомнился бы. А как насчет мужа? — вот в чем вопрос.

Приглушенный свист, а затем и языки пламени вырвались из окна первого этажа, усеяв мостовую стеклом. Все головы вокруг Гейл как по команде повернулись в ту сторону. Осколки стекла рассыпались с легким веселым звоном, словно заплясали десятки праздничных колокольчиков. Как страшен был этот звук здесь, сейчас.

— Ребятки, мы должны отыскать Эндрю. — Гейл выпрямилась, скривилась от боли в колене, утерла рот тыльной стороной ладони, что ее собственным детям запрещалось категорически. Вскинула Эмили к себе на бедро, обтерла руку о джинсы.

Уилл таращился на снег, на то место, где вырвало его мать.

— Ну же, Уилл! Пошли! — Гейл протянула сыну руку, тот замешкался, но лишь на мгновение и скорее всего из-за рвоты, а не потому, что собирался завести старую пластинку: он, мол, не маленький.

Гейл ковыляла, стараясь щадить правую ногу. С коленом явно что-то неладное.

И вокруг творилось что-то явно неладное. Вновь взвыли сирены, теперь уже карет «скорой помощи». Гейл добралась до конца квартала, напротив юго-западного угла школы, и повела детей через дорогу. Мимо пронеслись две «скорые», подлетели к тем, что уже стояли у школы.

Из южных дверей школы выскочили двое пожарных, каждый с двумя малышами на руках. Следом неуверенно семенили еще трое ребят, кашляли и терли глаза. Подбежавший санитар отвел их в круг из «скорых», где устроили пункт первой помощи.

Гейл ускорила шаг, по росту малышей угадав в них приготовишек. Она рассекала толпу зевак (делать им нечего!), обходила «скорые», как вдруг за очередной машиной с красным крестом увидела миссис Двайер — та привалилась к машине и тяжело дышала, прижимая к лицу кислородную маску. Щека у нее была вымазана чем-то черным, по лбу, несмотря на мороз, струился пот. Она возбужденно шарила глазами по детским головам, которых много было вокруг, будто машинально их пересчитывала.