Ким Стрикленд - Клуб желаний

Он повел себя необычно еще по дороге в Нью-Йорк. Начать с его поведения в самолете: он не читал, не смотрел кино, не листал рекламные проспекты. Просто сидел, уставившись вперед пустым взглядом и время от времени прикрывая глаза. И похоже, ему это нравилось. Разговаривать он не хотел. Совершенно. Ну не странно ли?

Ла-адно. Допустим, он боится летать, сама с собой рассуждала Джил. Полно чудаков, которые до сих пор трясутся в самолетах от страха, — как ни трудно в это поверить. Вероятно, боязнь может вызывать заскоки. В таком случае хорошо еще, что он всего-навсего смотрит перед собой.

Однако ее всю поездку тревожило подспудное ощущение непоправимой беды. Она его раздражала — не то чтобы своими привычками («Вечно ты оставляешь зубную пасту открытой!»), нет, гораздо серьезнее. Опасней. В его раздражении чувствовалась зреющая ярость.

Джил опасалась, что причина его раздражения кроется именно в ней. Ее чувства к Мэттью изменились, стали глубже, и он как-то почуял это. В субботу утром, на следующий день после прилета в Нью-Йорк, они гуляли в Центральном парке и остановились на мостике полюбоваться видом. После нескольких минут какого-то доверительного молчания Джил решила заговорить об их отношениях. Она уже была готова сказать, что любит его, но Мэттью вдруг нагнулся, набрал полную пригоршню камешков и принялся швырять по одному в воду.

— Слишком все много болтают, — пробормотал он. — Болтают, болтают, болтают! — После каждого слова в воду с плеском летел очередной камень. — Зато ты у меня не такая, малышка Джили. И мне это нравится.

Джил с улыбкой кивнула, радуясь, что не успела открыть рот. Сильно размахнувшись, Мэттью зашвырнул в воду оставшиеся камешки.

— Мне это нравится, — повторил он.

Заскоки его появлялись внезапно — что в самолете, что в парке — и так же внезапно исчезали; Мэттью вновь становился самим собой, снова был весел и обаятелен. Джил подыскивала объяснения: должно быть, он плохо переносит путешествия.

Когда летели назад, он разговорился с одной из стюардесс — хорошенькой брюнеткой, синеглазой, похожей на Джил. И снова стал прежним, каким она его полюбила. Но радоваться ли ей, что Мэттью оправился от своих переживаний, или встревожиться еще сильнее, Джил не знала. А потом она поняла, что больше не хочет встречаться с ним так часто… или даже готова вообще перестать видеться с ним. Такой вот поворот на сто восемьдесят градусов. Еще совсем недавно она мечтала об ином… Еще вчера.

Сегодня Джил нехотя, нога за ногу, взобралась по ступенькам его дома. Приложив палец к кнопке звонка, долго стояла, выжидая неизвестно чего.

Как только Мэттью открыл дверь, она в ту же секунду поняла — зря она сюда приехала. Сглупила. Перед нею стоял «странный» Мэттью, Мэттью с заскоками, тот, что швырял камни в черную воду. Только сейчас у Джил возникло ощущение, что его скрытое бешенство не скоро пройдет.

В комнате она опустилась на диван, хотя уже хотелось уйти — встать и рвануть назад к двери, но Джил старалась держаться как всегда.

— Что стряслось, милый? — спросила она. — Что такое тебя тревожит, что не может подождать до завтра?

— Хорошо, что ты здесь… — Мэттью принялся вышагивать взад-вперед перед ней, ероша волосы обеими руками. — Хорошо, что ты пришла… Я…

Джил следила за его метаниями. Так расхаживает туда-сюда по своей вольере лев в зоопарке. Сильный. Царственный. Почему на ум пришло слово безумный?

— А я-то думал, с тобой будет потруднее. — Он вздохнул. — Удивительно. В смысле — странно, когда все выходит не так, как думаешь. Обычно у меня на такие вещи чутье. Но с тобой я здо-о-рово промахнулся.

Он все ходил, ходил по комнате и трепал свою шевелюру.

— Ну совершенно не интересно, малышка Джил. Слишком легко, понимаешь? Я и вправду думал, что ты крепкий орешек. А как взялся за портрет, сразу расчухал, что будет слишком легко. А я хотел задачку посложнее. Я был к ней готов. Когда ты втихаря на портрет посмотрела — вот тогда я и понял. Я был уверен, что ты на такое не пойдешь… твердил себе: только не Джил, она ж такая классная, такая гордая… Но я дал маху. — Мэттью поджал губы и в недоумении покачал головой: и как можно так ошибиться? — Знаешь, как я догадался, что ты подглядывала?

«Что он несет? Да он свихнулся!» Джил без слов криво улыбнулась.

— По рукам догадался! Ты когда-нибудь обращала внимание, что когда люди врут, то они не знают, куда девать руки? Иногда таращатся тебе в глаза — перегибают палку с честным взглядом. Иногда вообще на тебя не смотрят. Это тоже подсказка. Но руки — главное. Ты махала руками как ветряная мельница.