Поль Виалар - Жатва дьявола

Вот еще одно доказательство того, что хоть все эволюционировало, а по сути дела ничего не изменилось. В конечном счете, несмотря на все потрясения, вызванные войной, эти перемены не принесли глубоких и коренных преобразований в организации земельной собственности и ее эксплуатации. Освобожденная от большой части своих долгов, крестьянская земельная собственность окрепла, все возрастало количество хозяйств, возделывавших не арендованную, а свою собственную землю. Некоторые бедные крестьянские семьи, при помощи пенсий, с большой щедростью назначавшихся при увольнении из армии, особенно во вспомогательных войсках, да денег, полученных за продажу скота, или сбережений из батрацких заработков (как это было у Альсида), покупали клочок земли и вскоре уже начинали метить выше и дальше. Случалось, что упорный труд всей семьи, где и дети, еще не достигшие десятилетнего возраста, уже брались за грабли на сенокосе, кормили скот или помогали взрослым набивать сеном сараи и сеновалы, да постоянная воздержанность, добровольные лишения и удача, спасавшая от болезней или посылавшая хороший урожай, позволили некоторым стать мелкими собственниками, а затем и зажиточными хозяевами. Но нигде это не давалось легко, сбережений не хватало, нужно было подстерегать удачу, и Адель, так же как Альбер, так же как Альсид, хорошо это знала.

История трех этих человек и тех, кто их окружал, отнюдь не является темной крестьянской драмой — она просто рисует душевное их состояние, упорство их, стремление к желанной цели, подогреваемое тем, что их надежда стала осуществимой. Игра велась свободно, она была жестокой, беспощадной. А когда Адель спрятала в черный бумажник брата между оставшимися еще кредитками расписку Мишеля Обуана, она вовсе не думала, что сделала что-то дурное. Она радовалась, что одержала законную победу, по сравнению с которой многие победы, одерживаемые в городах, — например, торжество одного дельца над другим, — можно назвать детской забавой.

Итак, Люсьенна и Мишель, опьяневшие или потерявшие разум любовники, чувствовали теперь неуверенность в будущем, тогда как Адель была спокойна, конечно, относительно. Зная, что будущее чревато превратностями и опасностями, она была уверена только в том, что ей необходимо любыми способами и средствами достигнуть определенной цели и пойти ради нее на риск не в силу непреложной истины: «Кто ничем не рискует, ничего не имеет», а просто потому, что это было единственным средством добиться желанной цели, как в свое время единственным средством для этого было не дать старику Гюставу, вступившему на путь безумств, дойти до конца этого пути.

И, зная, к чему она теперь идет, Адель не забывала и того, что вскоре должно было стать необходимым. Мужа она оставила в покое, ни во что его не посвящала, и он жил безмятежно, радуясь своей относительной свободе, сытной еде и купленному для него велосипеду; но для ее замыслов и даже для теперешних земельных приобретений необходимо было увеличить семью, а следовательно, подыскать Альберу жену, которая родит ему детей. Но подыскать Альберу жену было не так-то просто. Разумеется, самое лучшее сосватать дочку не каких-нибудь богатеев, но и не из нищей семьи, девушку здоровую, чтобы она стала надежной помощницей да пришлась бы ко двору, как хорошая племенная производительница и хорошая хозяйка, — у матери сил становилось все меньше, да и сердце у нее ни к чему не лежало после смерти Фирмена. Найти Альберу жену было задачей важной и нелегкой.

Ведь заняться этим пришлось одновременно с другими хлопотами: предстояло довести до конца дело с Обуаном, а оно было неразрывно связано с положением Альсида. Но первая одержанная победа, которую Адель поклялась себе довершить другими успехами, укрепляла у старшей сестры Альбера уверенность, что все пойдет хорошо. Пусть только сработает пружина, которую она завела ключиком, лежащим теперь в черном бумажнике. Сейчас, когда следовало выждать, предоставив событиям развиваться естественным путем, Адель чувствовала себя безоружной, но она могла оказывать некоторое влияние на Люсьенну и поэтому встречалась с нею чаще, чем прежде.

А Люсьенна, чем дальше, тем больше думала о возвращении Альсида. Оно должно было произойти через несколько недель после истечения срока закладной, которую Мишель Обуан выдал хозяевам «Края света». Адель знала, что делала, назначая эту дату для уплаты долга. Если даже не все еще будет кончено до этого времени, то все же дело зайдет так далеко, что повернуть вспять уже будет невозможно.