Поль Виалар - Жатва дьявола

— Завтра, — смущенно ответил Обуан.

— Ладно. Знаешь, что мы сделаем?

— Нет.

— Пойдем сейчас вместе. Ты меня проводишь до дому. Я войду, возьму деньги и принесу тебе.

— Вы держите деньги дома?

— Да, в бумажнике.

— Скажи пожалуйста! — воскликнул он, развеселившись. — Так ты стала богачкой, Адель?

— Не забывай, что нас трое — с матерью, да еще Фернан вернулся. Но если нам кое-что удалось отложить, так мы отчасти обязаны этим тебе, Мишель, ты ведь помогал мне во время войны.

— Пустяки! Я делал, что мог.

— Я этого не забыла… Да и другое тоже, — добавила она с некоторой грустью.

— И я не забыл, — сказал он из любезности. — В любви ты понимаешь толк, Адель!

— Меньше, чем Люсьенна.

— По-другому, — ответил он.

— Ну что ж, пойдем, — сказала Адель.

Он уже поднялся с кресла, но вдруг Адель застыла на месте.

— Я вот что вспомнила, — сказала она, — ведь бумажник-то у Альбера хранится. Сто десять тысяч он завсяко просто не выпустит.

— Вот видишь! — разочарованно воскликнул Обуан.

— Да я хочу сказать, что надо ему бумагу выдать.

— Ну, за этим дело не станет! — ответил Обуан, воспрянув духом.

— Да мне-то никаких бумаг не надо, это ему.

Мишель уже направился к старому секретеру, в котором покойный отец держал свои бумаги. Порывшись там, он достал листок бумаги в клетку, пузырек с черными чернилами, какие можно найти в деревенских лавочках, и красную ручку с «унтер-офицерским», слегка заржавленным пером — им не часто пользовались.

— Я напишу сейчас расписку, — сказал он.

— То есть… Расписка само собой. Но Альбер потребует гарантии. Наш Альбер не очень-то покладистый парень, надо его приманить чем-нибудь.

— Чем?

— Да уж не знаю, право. Ты ничего не придумаешь?

— Можно было бы…

— Что можно было бы?

Адель предоставила ему ломать голову, ждала, чтобы он сам предложил то, чего она хотела.

— Мне нужны эти деньги, — сказал он. — Тогда я выпутаюсь.

— Понятно, тебе нужны деньги, — поддакивала Адель. — Надо, чтобы Альбер дал их тебе.

— Подо что же он мог бы ссудить меня деньгами?

— Но ты же знаешь, кроме земли, у тебя нет ничего.

— Знаю, но ведь я тебе сказал…

— Слушай, он же не потребует, чтобы ты продал ему землю, а только… ну как это говорится… дал бы закладную…

— Да, да… в такой форме…

Он уже начал было писать, она его остановила:

— Ты, к примеру, так напиши: «Получил от Альбера Женета взаимообразно сто десять тысяч франков, которые и уплачу ему… ну, скажем, через полгода. Это тебе подходит — полгода? За это время ты сумеешь выкарабкаться, а если даже и не удастся, так мы договоримся с тобой. Подходит? Ну и пиши — „через полгода“, и добавь: „В гарантию уплаты отдаю ему в заклад сорок сетье своей земли…“

— Ого! — буркнул Обуан. — Сорок сетье? Это много за такую сумму.

— Речь-то идет не о деньгах, а о гарантии. Пусть Альбер не беспокоится, не опасается. Понимаешь? А то он и не согласится.

— Но все-таки! — упирался Мишель.

— Тебе нужны деньги или не нужны?

— Да ведь сорок сетье — это больше двадцати гектаров!

— А стоят они немного больше ста тысяч. Если я сказала сорок сетье, так только потому, что как раз за нашей землей, почти что рядом (только полоска Альсида там вклинилась), у тебя есть поле в сорок сетье. Альберу это понравится. Он и соблазнится. А тебе-то что беспокоиться, раз ты отдашь ему эти деньги?

— Ну что ж в конце концов, — согласился Обуан. — Значит, как ты говорила?

Адель продиктовала ему то, что она замыслила. Составляя закладную, Обуан думал, что полгода — долгий срок, вполне достаточный, чтобы обернуться, и если ему за шесть месяцев не улыбнется удача, так это уж будет просто дьявольское невезение. Деньги ему сейчас нужны до зарезу, иначе завтра, встретившись с Буано, он окажется лгуном и мошенником, а достать деньги он может только под эту закладную. Перо царапало, чуть не каждое слово приходилось подправлять; Адель нервничала и успокоилась только после того, как Обуан поставил свою подпись. Она хотела взять у него бумагу.

— Нет, — возразил Мишель. — Ты уж не обижайся, пожалуйста, но я дам ее в обмен на деньги. Не потому что я тебе не доверяю, но ведь и твой брат хозяин.

— Правильно, — сказала она. — Я просто хотела показать ему бумагу, ведь лучше всего мне сначала поговорить с ним, а ты чтоб не показывался…

— Вы с ним поговорите, и, когда все обсудите, ты вынесешь мне деньги. Ты видела бумагу, я тебе ее отдам взамен денег. Брат твой поверит тебе, я думаю?