Поль Виалар - Жатва дьявола

— Думаешь, забыли?

— Верно тебе говорю.

— Да и другое… привык я по-своему жить.

— Ну и живи по-своему. Раз человек уже в годах, его, понятно, не переломишь.

— Ездить мне надо будет в город… в Вов или даже в Шартр… А как же я попаду туда?..

— Купим тебе велосипед. Не надо будет брать велосипед на прокат, как раньше, когда ты приезжал из Шатодена по субботам в отпуск. Хороший велосипед купим, никелированный, — добавила Адель. — Из Сен-Этьенского оружейного завода — они разослали рекламу.

— Да, они рассылали, — подтвердил Фернан, кивнув головой.

— Разве ты не хочешь богатым стать? — спросила Адель.

— Надо подумать.

Он вытер губы и вылил себе в стакан остатки красного вина.

— Да, надо подумать, — повторил он. — Я тебе потом отвечу. Малость подумаю.

Адель не приставала к нему, только сказала: «Ладно». Потом Фернан спросил, когда она поедет обратно, она ответила:

— Завтра утром, раньше поезда нет. — И добавила: — Местечко-то в постели у тебя, поди, найдется? Мы ведь все-таки муж и жена.

— А что ж, можно, — ответил он. И позднее, ночью, сказал: — Ну и горячая ты! Все такая же.

Вот таким образом Фернан вернулся и снова стал жить на «Краю света». Всем это было на руку, даже Адель, — она теперь лишь изредка встречалась с Мишелем. А Мишель был рад, что Фернан возвратился и благодаря этому можно почти порвать с Адель: Люсьенна ему нравилась все больше, и уж ему стесняться вовсе не приходилось, поскольку Альсид был далеко.

Адель обдумывала теперь создавшееся положение более спокойно, более объективно, так как возле нее появился Фернан и она могла утолять то, что она называла «своими потребностями». Голова у нее работала лучше, глаза видели яснее. Она не сомневалась, что Альсид сговорился с женой, и они завлекли Мишеля в ловушку. Несомненно, они сообща замыслили все то, что случилось, а Мишель по глупости попался в сети и принял за чистую монету любовные восторги мерзавки. Однако не исключено было, что Люсьенна, хоть она и любила и даже теперь еще любит своего мужа, не всегда останется его сообщницей. Ее не одолевало, как Альсида, стремление отомстить. И когда она заберет в руки Обуана, то, пожалуй, будет действовать в своих личных интересах — разойдется с Альсидом, простым батраком, выйдет замуж за Мишеля и станет хозяйкой фермы «Белый бугор», богатой и уважаемой женщиной. С каждым днем Адель все больше убеждала себя, что все так и случится. После возвращения Фернана она поставила крест на своей связи с Мишелем и хоть время от времени еще встречалась с ним, но не из любви, а по-приятельски, чтобы сохранить дружескую близость с ним; она с гордостью думала, что скоро он возьмет ее в поверенные своих тайн. И тогда она до некоторой степени будет держать его в руках, во всяком случае, сможет действовать, подготовлять всякие махинации и идти к своей цели. Ведь нужно было добиться самого важного: отрезать землю от «Белого бугра» (понятно, в пользу Женетов) и отстранить Альсида. Альсид — вот где опасность; этот Альсид готов на все, лишь бы со временем отомстить за свою мать, — ведь он, несомненно, страдал душой из-за того, что ему не дали стать тем, кем он мог быть, и теперь он хочет наверстать потерянное, да еще и наказать Женетов. Все это было очень сложно, очень тонко для Альбера, с которым Адель уже помирилась, — впрочем, Альбер, ее младший брат, хоть и был хозяином «Края света», ничего не делал без согласия сестры. А что касается Люсьенны, она не только не мешала замыслам Адель, а наоборот, вполне могла, сама того не зная, способствовать им.

Адель обдумала, как ей сблизиться с Люсьенной, и с некоторым трудом достигла этого. Для начала она все находила себе какое-нибудь дело в той стороне, куда Люсьенна водила пастись свою корову. Адель здоровалась с женой Альсида и как-то раз обменялась с нею несколькими словами. А потом спросила, есть ли вести от Альсида. Люсьенна держалась настороже, — очевидно, муж настроил ее против Женетов и велел избегать знакомства с ними. Однажды, проходя по дороге, вдоль которой Люсьенна пасла корову, Адель сказала:

— А поди, не мало времени вы теряете на то, чтобы пасти свою корову.

— Еще бы! — ответила Люсьенна. — Да надо же ее кормить.

— Будь у вас луг, вы могли бы туда водить корову, ходили бы днем доить ее, а вечером пригоняли бы домой.

— Во-первых, у нас нет луга, да и корова-то одна-единственная.

— Можно было бы устроиться, — сказала Адель.

Люсьенна, став любовницей Обуана, находила очень скучным и недостойным себя терять время на то, чтобы часами пасти корову вдоль дорог, то и дело меняя ей место.