Поль Виалар - Жатва дьявола

— Так вы не пойдете со мной?

— Нет, — ответил он. — Идите одна, если угодно. Но меня вам не удастся с собой потащить.

— Так вы, значит, сговорились с ней?..

— Ну, что вы!.. А если бы даже и так?

— Вот гадость!

— Это все-таки лучше, чем убивать людей.

— Что вы хотите сказать?

— Я? Ничего. Просто говорю, что лучше. А по-вашему, как?

Адель взглянула на него. Он явно, откровенно насмехался над ней. Он бросил ей в лицо оскорбление, сказал то, чего не имел право сказать, и она вся похолодела от его слов. Что касается их планов относительно Мишеля Обуана, она насквозь видела их замыслы, она разгадала их игру. Да, эта девка сделала то, что полагалось, чтобы совсем завладеть Мишелем. Ей это не трудно: она хорошенькая, молодая, задорная, и Адель затрепетала, вспомнив, как Люсьенна говорила в постели с Мишелем. А муж, этот самый Альсид, на все согласен, — тут все обдумано, с начала до конца. Скоро ему призываться, и пока он будет отбывать военную службу, Люсьенна сбережет ему место на ферме Обуана, да еще, заботясь о будущем, мало-помалу в награду за покладистость мужа вытянет у Мишеля полоски земли, каждый раз все больше и больше, той самой земли, которая так нужна им, Женетам. Прекрасно подготовленный заговор. Да кто знает, может, за этим кроется и месть? Альсид ничего в точности не знает о смерти Гюстава, но покойница мать уж наверняка, до самой своей смерти, наговаривала ему на Женетов. Может быть, и в самом деле Гюстав был его отцом, во всяком случае, старик этому верил. Альсид полагал или знал, что скоропостижная смерть Гюстава Тубона лишила его всех благ, на которые он мог надеяться, и вот теперь он замыслил отомстить Женетам, и уже мстит им.

Она с презрением пожала плечами и плюнула на пол.

— Что же вы так безобразничаете? — сказал Альсид. — Плюйте в своем доме, а в чужом нечего пакостить.

— Ваша Люсьенна подотрет.

— Разумеется, — ответил он, — она грязи в доме не любит. Она женщина порядливая, — добавил он.

И Адель вновь увидела ухмылку на его лице.

— Ладно, — буркнула она, — я ухожу.

— Думаю, так оно будет лучше всего, — заметил Альсид, теперь уже без усмешки.

Адель вышла на улицу, не затворив за собою двери. Альсид тщательно задвинул засов. Широким, быстрым, мужским шагом она двинулась прямо к «Краю света». Когда она вошла в большую комнату, Альбер уже спал, весь в поту, — испарина покрывала у него и тело и лицо. Адель не стала его будить.

Адель дала понять Мишелю, что она знает о его связи с Люсьенной, но он и не подумал отпираться, он даже принял фатоватый, самодовольный вид: ему, несомненно, льстило, что его любовница молода и хороша собой. После объяснения с ним Адель умолкла и вела себя так, будто ничего не случилось, но Мишель под разными предлогами стал реже назначать ей свидания, хотя и не перестал встречаться с нею — время от времени принимал ее ночью; в Люсьенну он «втюрился», но и Адель, несмотря на зрелый ее возраст, а может быть, и благодаря ему, сохраняла для него привлекательность — уж очень пылко эта могучая женщина предавалась любовным утехам. Все уладилось. Одна была «на закуску», а другая придавала немножко остроты его новой связи. Но он очень старался, чтобы Люсьенна не узнала о его отношениях с Адель. Правда, сама Адель могла рассказать о них сопернице, но она молчала, сперва инстинктивно, так как хорошо знала, что если Мишель узнает о ее признанье, он ей никогда этого не простит, и она лишится единственного мужчины, который был у нее под рукой.

На следующий день после неожиданного открытия, сделанного ею в «Белом бугре», и своего разговора с Альсидом в Монтенвиле, Адель, не вступая в подробности, сказала брату, что надежды на сделку с Альсидом нет, и тогда он подписал купчую на никорбенский участок. Мишель, которому это стало известно, при встрече с Альбером одобрил его приобретение: «Правильно сделал, земля там хорошая… да ведь больше тебе и негде было купить». Вот и все.

Земля на этих четырех гектарах и в самом деле была хорошая, но как затруднительно было ездить туда для ее обработки. Из-за оврага приходилось делать большой крюк и всякий раз проезжать через Монтенвиль. А тут подошло время Сансону и Альсиду призываться, надо было нанять нового батрака. Альбер поискал-поискал — и все. напрасно: после войны у работников появились небывалые прежде требования и они запрашивали такое большое жалованье, что нанять батрака Женетам оказалось невозможным. И вот Адель, теперь редко встречавшаяся с любовником, пожалела, зачем Фернан ушел с фермы, и начала уже подумывать, что неплохо бы ему вернуться.