Поль Виалар - Жатва дьявола

Адель втихомолку сердилась на любовника, хоть он и обещал дать что-нибудь не хуже. С окончанием войны, надо сказать, люди стали жить вольготнее. Обуан теперь все чаще и чаще запрягал в тележку лошадь и ездил в Шартр: восемнадцать километров пути его не пугали, и зачастую он оставался в городе до поздней ночи, задерживаясь «из-за дел», — как будто хозяйственные сделки обсуждаются по ночам. Адель была ему нужна во время войны, но ведь она с годами не молодела и уже наскучила ему: он пресытился ею, и она это чувствовала. Альбер тоже догадывался об этом охлаждении по завуалированным жалобам Адель и полагал, что надо поторопиться, если они хотят получить от Обуана какую-нибудь ощутимую компенсацию, а не золотую побрякушку в качестве прощального подарка Адель, — именно получить землю — то, чего он жаждал. Чтобы не опоздать, Альбер откровенно поговорил с сестрой.

Адель возмутилась: о разрыве и речи быть не может! Если бы и возникла такая опасность, она, Адель, сумеет этому помешать. У Альбера совсем не было опыта в любовных делах, но он знал, что мужчины безжалостны и стараются вырваться из плена как можно удобнее для себя и как можно дешевле, если только их не прижмут к стенке. Он устроил сестре настоящую сцену и потребовал, чтобы она, как он сказал, «поставила вопрос» перед Мишелем. Адель отказалась сделать это, и они почти что перестали разговаривать друг с другом: Адель молчала, а он едва сдерживал свою ярость, и, когда ему приходилось о чем-нибудь говорить с сестрой, бросал ей в лицо, что в теперешнем их положении виновата она, только она одна. Нет, нет, Адель не согласна была «поставить вопрос»: несомненно, она знала, какой ответ на него получит, и знала, что тогда прекратятся отношения, которые еще продолжались и приносили ей время от времени близость с мужчиной, тогда как Фернан уже совсем исчез из ее постели.

Такое положение, однако, не могло долго тянуться, и нужно было найти выход. Но полевые работы не давали для этого времени, и сестру и брата держали в плену эти непрестанные, ежедневно возобновлявшиеся работы, которые из-за малого количества земли не давали того дохода, какой могли бы давать: ведь с таким же успехом можно вспахать и засеять тридцать гектаров, как и десять, раз ты пустил в. ход машины. Да и убрать хлеб на тридцати гектарах не труднее, чем на десяти, если у тебя есть жатка-сноповязалка. И гонять на луг двадцать коров вместо пяти не составляет разницы — труднее только тем, кто должен их доить, но пусть принимаются за работу пораньше, и на молоко, струящееся в подойники, пусть смотрят, как на неиссякаемую золотую жилу, как на чудесный источник, порождающий сливочное масло, которое нынче продается так хорошо — ведь его стали потреблять очень много.

Однако ж, прежде чем решиться на покупку свободного участка земли, находившегося в трех километрах от «Края света», что совсем не восхищало Альбера, он сделал последнюю попытку уговорить Адель.

— Вот, — сказал он ей однажды вечером, разложив на столе деньги, — завтра поневоле я должен принять решение, хотя оно мне страсть как не по душе. Продают четыре гектара за Никорбеном, — проезжать придется через деревню. Сколько лишнего времени и труда потратишь. Значит, и выгоды меньше. Но что ж поделаешь, куплю эту землю, если уж окончательно убедимся, что участка Альсида нам не получить. Очень прошу тебя, поговори с Мишелем в последний раз. Надо же мне знать.

— Купи пока что никорбенский участок, потом можно будет перепродать. Цены-то он не потеряет.

— Да какая нам от него польза? Ведь далеко, придется нанять второго работника. Сансону платим недорого, потому что ему скоро призываться, а когда наймем другого, который уже отбыл военную службу, тому придется платить как следует, как взрослому работнику.

Адель упрямо качала головой.

— Ну, слушай, Адель, ведь ты же умная женщина.

И вдруг она уступила. Она понимала, что надо сделать последнюю попытку. Со смертной тоской в душе она решилась пойти к Мишелю, хоть у них не было назначено свиданье в тот день и хоть она знала, какая опасность ей грозит. Но раз это необходимо, она в последний раз попросит Обуана настойчиво поговорить с Альсидом, — если понадобится, даже приказать ему; в конце концов Мишель обязан это сделать ради нее, ведь уже сколько времени длится их связь.

Обычно она приходила, когда он уже спал, — как и все, кто связан с землей, он ложился рано. Хозяйские комнаты были в средней части фермы, и, подавая о себе знак, Адель тихонько скребла по окну. Он отворял дверь и зачастую молча, без единого слова, вел ее в темноте к своей постели, сохранявшей его тепло, его запах; она отдавалась ему всегда исступленно, с дикарской радостью. В последний раз они условились, что она придет в четверг; Адель пришла на сутки раньше, ждать было нельзя — на следующий день Альбер должен был дать ответ относительно никорбенского участка.