Евгений Будинас - Дураки

При этом Петр Огородников как бы забыл о главном — с чего они начинали, для чего тайком собирались в подвалах с сябрами [103] Здесь: член организации, «боец». Народного фронта. Зачем митинговали, для чего прорывались в Верховный Совет, чего добивались и о чем мечтали — не для себя, а для народа.

За огромным, на весь зал, столом, в самом его дальнем углу, почти под наряженной елкой Юрий Хащ, режиссер (прилично принявший), вдалбливал Дудинскасу:

— Старик, пойми, надо же что-то делать. Есть же и для этого народа варианты...

Коляды, народный праздник, — когда еще и говорить о народе!

Титович, художник (пил меньше), соглашается:

— Всегда есть варианты. Есть похуже, но и получше. Лучше всего — послать все на хрен. Причем не самому послать в гордом одиночестве, а чтобы хором. Хай оно гниет...

— Ребята, я не об этом, — не унимается Хащ, — ведь если подумать, можно найти какой-то вариант, какую-то остроумную систему распределения, заняться проблемой занятости... Ты посмотри, здесь в каждом огороде какая-никакая бабка стоит на карачках и что-то ковыряет.

— Потому что здесь люди такие. Они даже перестать работать не могут. — Это Дудинскас, хозяин, со всеми выпивал, хотя и не брало.

— Они ничего абсолютно не могут, — согласился Толя Феденя. — Если человеку хочется жить в дерьме, не надо его вытаскивать.

— Правильно, — сказал Дудинскас. — Вы его вытащите, почистите, а он опять нырнет, но только еще больше мучиться станет — оттого что где чисто было, там теперь чешется...

Виктор Евгеньевич пошел было к остальным гостям, которые настраивались в центре зала потанцевать. Потом вернулся.

— Юра, оставь ты их в покое. Борис прав: пусть бы они сами. Это лучший и единственный выход — перестать ими заниматься. Вот вам с колхозами хороший выход — сказать однажды всем этим колхозникам: «Да ну вас на...» — и забыть. Вырастили поросенка, закололи, кто-то приехал, у них его купил, они деньги взяли, пропили или прожрали... Перестать за них планировать, перестать за них придумывать... Вы в болоте, так и ведите себя соответственно...

— У вас, Виктор Евгеньевич, — вступил в разговор Ванечка Старкевич, — просто типичная интеллигентская хвороба. Ничего, мол, делать не надо, потому что в любом случае будет только хуже...

— Хуже не будет, — вставил Титович. — Хуже не бывает.

Дудинскас Ванечке возразил:

— Народным правилом «помирать собирайся, но жито сей» я всегда руководствуюсь. Но как ни старался, жито не вырастает... Ничего здесь не будет, пока не дойдет до такого маразма, что забродит, взорвется и уничтожится само по себе.

— Так и наука говорит, — это Борис Титович. — Если, конечно, не вмешаются какие-то внешние силы. Может быть, тот Бог, который распределял землю, одумается. Радиацию на. нас напустил, так за это пусть хоть начальство поменяет...

— Или отнесутся к нам, как к Ираку, — Хащ ожил, поднял опустившуюся было голову. — И начнут спокойненько нас накрывать, руководствуясь такой же революционной логикой и здравым смыслом, к которым здесь всех приучают. А что? Разве не лучше потерять «немножко», зато спасти остальное?

— Ну уж нет! — сказал профессор Ходыкин. После голодовки он на напитки не налегал. — Бомбить страну до той поры, пока она не поймет, что не того президента выбирает? Наверное, и этаким, извините, «способом» можно разбудить сознание, но мне лично совсем не хотелось бы поумнеть такой ценой...

— Мировая общественность, может, нам подсобит, — Юра Хащ продолжал «искать выход», как алкаш в туалете, где погас свет. — В конце концов дадут кредит, если увидят, что мы зашевелились...

— Без кредита нам не вырулить. — Это Титович, прибывший из деревни, то есть от земли. — Кормов нет. Скот придется резать. Тут вот председатели и побегут: как ты его поголовье потом восстановишь. За это и при большевиках били.

— Какие кредиты? Кто вам их даст? — возмутился Ванечка. — Точнее, кто даст Батьке, который их всех врагами считает И последним жульем? [104] Выступая перед российской Госдумой, Всенародноизбранный назвал жульем руководство Международного валютного фонда. Да нам и не надо! Не надо нас облаготель... благодель... благодетельствовать. Не надо давать рыбу, пусть лучше дадут удочку или разбудят творческое начало. Вы же, Виктор Евгеньевич, сами говорили, что в каждом есть хотя бы десять процентов творческого начала.