Евгений Будинас - Дураки

Так двоечник, чтобы привлечь к себе внимание, дразнит учителей — и по партам ходит, и лампочки бьет.

— Объединиться с Москвой — для Батьки спасение, — сказал Ходыкин задумчиво.

— Для нас тоже, — согласился Дудинскас. — От него. Это он здесь — первый парень на деревне, а там с ним цацкаться не будут.

— Вот хрен его там прибьют! — неожиданно взорвался всегда тихий профессор. — Ноги вытрут, продержат в сенях. И выбросят, найдя удобную замену...

Они уже подъезжали.

...Явился Ванечка Старкевич. Из собравшихся самый молодой и еще не вполне битый — потому что быстро бегает. Он по-прежнему хотел бы за народ пострадать, за справедливость и за отечество. Но не так, чтобы загреметь в армию, куда Всенародноизбранный его велел поглубже устроить, а там посчитаться. Его и отлавливают, гоняют, как зайца. До двадцати семи осталось полгода, светиться нельзя, пока призывной возраст. Потому и прибыл инкогнито. И даже телеоператору (кто-то новый — всегдашнему Сереже Горбаху омоновцы разбили камеру, когда снимал последний митинг, и сегодня он не работает, а отдыхает «почетным битым») на просьбу представиться Ванечка ответил, что он «случайный прохожий».

Народ прибывает разный, хотя в основном битые. В Дубинках все не в первый раз, так что .получается традиционный сбор.

Устраивая праздник на католическое Рождество, Дудинскас вновь попался. Он тут собирает народ, а Всенародноизбранный на то же время, как нарочно, по случаю праздника пригласил дипкорпус на прием.

Так что сегодня в Дубинки из послов приехали только «протестанты». Разумеется, посол Ее Величества королевы Великобритании Дженни Бирс, которая Дубинки любила и приглашением Виктора Евгеньевича не могла пренебречь — после истории со Скворцами она шла на любой конфликт. Кунц Вестерман, немецкий посол, сменивший Дитрих-Штрауса. И Дариел Берхард, новый американский посол, сменивший господина Ядровца и принявший от него эстафету дружеских отношений с Дудинскасом. С нашей стороны прибыл заместитель министра иностранных дел Харитонов, его Павел Павлович Федорович специально подослал из-за новых послов — вдруг с этими получится.

Сразу же разразился скандал.

Едва дипломаты появились, Дудинскас пригласил всех за стол.

Дженни Бирс попросила слово для первого тоста.

Только притихли, как появляется еще один битый — «нарушитель границы и шпион» Саша Перемет, только что осужденный, правда «условно». Естественно, сразу выпили за его освобождение из-под стражи и за его здоровье, пошатнувшееся в КПЗ. Посадили Сашу, как невинно пострадавшего, на самое почетное место — как раз рядом с послами [101] В нашумевшем телерепортаже Александра Перемета говорилось о том, что хваленую Батькой государственную границу можно пересечь, даже ее не заметив. По личному настоянию Всенародно-избранного, усмотревшего в его действиях государственный шпионаж, Александр Перемет был арестован и привлечен к суду, который, впрочем, ничем не закончился, принеся молодому талантливому журналисту, уехавшему в Москву, мировую известность. .

Тут Дженни Бирс поднялась и поблагодарила хозяина застолья за оказанную ей честь — сидеть за столом между человеком, которого Всенародноизбранный считает своим личным врагом номер один (Перемет) и представителем страны, которую он считает врагом государства номер один (Берхард). При этом, видимо, желая подчеркнуть неофициальность шутливого тоста, она взобралась (с ногами!) на табурет...

После чего официальный представитель внешнеполитического ведомства господин Харитонов стремительно покинул зал.

Можно сказать, пулей вылетел.

И от МИДа остался только Петя Огородников.

Хотя официальным представителем его можно было назвать лишь с большой натяжкой, так как при новой власти из послов его почти сразу отозвали — за связь с Народным фронтом. Зато среди битых он по праву. Приехав, огляделся, подошел к Дудинскасу с моральной поддержкой.

— Ну, ты ж хітруеш, калі гаворыш, што нічога у цябе не атрьмалася. На справе не так ужо ўсе дрэнна, не такі ж ты i жабрак [102] Ну, положим, ты ведь лукавишь, говоря, что ничего у тебя не вышло. На самом деле не так уж все и плохо, не такой уж ты и нищий. .

(Имея в виду все «три ключа» — мечта их совковой юности: от квартиры, от машины и от дачи, в обретении которых Дудинскас преуспел.)