Елена Костюкович - Цвингер

И Вика наконец услышал о том, о чем всегда ломал голову, — о тайном проклятии Бэра. О его самоказни. Низкая лампа погасла. Отельные служащие вывернули выключатели. Они друг друга не видели. Бэр мог считать, что Виктор дремлет, потому что ни разу за весь рассказ он не ответил и не прервал его.

— Это было во вторую войну. Она началась неожиданно, пятого июня. Мне прислали повестку. Я прибыл на регистрационный пункт, потолкался, отметился, получил спальный мешок — все, что осталось на складах подразделения связи. Я был резервистом связи. Должны были по идее мне дать ботинки «Тип 2», высокие, на крепких шнурках. Но уже не оставалось таких ботинок. Взамен ботинок выдали хороший берет.

Сразу увидел толпу иностранных корреспондентов около штаба. Некоторые заслуженные, пожилые. Я подумал: они были в Израиле и в сорок восьмом, видели рождение страны. А теперь, возможно, приехали посмотреть на ее гибель.

Меня окликнул знакомый англичанин. Мы поболтали, а глядя на нас, и начальство тоже меня кликнуло. Знаешь английский? И какие еще языки? Польский, русский, немецкий? Выдернули меня и направили на радиоперехват.

В первый же день наши ВВС уничтожили почти две трети ВВС Сирии. Мы понимали, что дальше будет продвижение наших на Голанские высоты, чему противились не только, естественно, арабы, но даже и американцы. Гибель от нашего огня шпионского американского корабля «Либерти» восьмого июня была ярким знаком, до чего опасно обостряется конфликт интересов.

Меня как раз туда и отвезли. На высоты. И посадили собирать сведения для оправдания следующих боев. Я понял, на меня возлагают большие надежды. На нашу разведгруппу, которая сидела в наушниках и слушала радио. Задание было — ловить переговоры советской роты связи, ну там, обнаружение, выдача координат, опознавание своих самолетов и самолетов противника. То есть документально доказать участие в военных действиях истребительного полка ВВС СССР, дислоцированного вместе с местной бригадой ПВО, чьи позиции находились по другую сторону шоссе, километрах в десяти от командного пункта Первой танковой сирийской дивизии, прикрывавшей на Голанских высотах дамасское направление в районе Кисве. Мы считали, что это советские зенитки регулярно огрызаются, чуть наша авиация поднимется в воздух.

Стороны находились близко, разглядывали друг друга в артиллерийские буссоли. В расположении их дивизии кишели самые натуральные советские «ЛАЗы», мотались туда-сюда, оттуда выскакивали какие-то в штатском, с военной выправкой. В тренировочных костюмах. Понятно, инженеры, командовали рытьем окопов, щелей, капониров, размечали обваловку вокруг техники. Группами по три-четыре человека. С ними были местные переводчики. Ездили туда-сюда, мы видели в бинокли, как радужные лучики бегали у них по стеклам.

Ну не арабы же ездят в «ЛАЗах». Как у них там пелось, «из-под арабской желтой каски смотрели русские глаза». А Москва на все ноты отвечала монотонно: «Советские военные специалисты в боевых действиях против Израиля не участвуют».

Мы просидели несколько дней неподвижно. Я был на перехвате. У них работала радиостанция, опять же советская, которую через месяц мы захватили с разбитой кодировочной частью — арабам для этой цели выдавались специальные кувалды. Радиостанция, как мне объяснили, была мощная, восемьсот двадцать четвертая. Это ее я сидел тогда и слушал. Сплошь шифровки. Разговоры не ловились вообще. Какая-то политинформация по-арабски. Ноль сведений, болтовня и агитация насчет того, что англичане все подкупные, американцы поджигатели, израильтяне оголтелые. А вообще у них была в основном музыка: Далида, «Битлз», Демис Руссос. Русским, видимо, нравилось. В СССР этого не крутили. А в командировках слушайте от пуза. И с ними я.

Мне пришлось по двадцать часов подряд сидеть без сменщика, не снимая наушников. Я почти падал. И только глядел и глядел из моего окопа на окружающую равнодушную, противную природу. Днем жара сорок градусов, а ночами температура понижалась до нуля. Изо рта выходил пар. Барханы покрывала такая густая, обильная роса, что воду было хоть шапкой собирать. Казалось, колышется море. Набрать и напиться. Мы и пили. Как кочевники и бедуины. От кочевников и бедуинов тоже поступали сведения, что «руси хабиры» там всюду. Русские мотаются по арабским деревушкам, говорили арабы, скупают в окрестных городках гипюр и мохер. Нам рассказывали, что лавки в районе держат для них водку «Столичная», венгерские маринованные огурцы. Но требовалось доказать, что это действительно советские военные специалисты. Желательно было изловить парочку, чтобы окончательно подтвердить этот факт.