Елена Костюкович - Цвингер

Наверху, под открытым небом, реставраторы, прибывшие из Москвы, накладывали консервирующие наклейки, подготовляя картины к перевозке. Из шахты были извлечены и спасены такие мирового значения произведения, как «Динарий кесаря» Тициана, «Четыре сцены из жизни святого Зиновия» Боттичелли, «Мария с младенцем» Мурильо, «Суд Париса» Рубенса, «Портрет мужчины» Ван Дейка и многие другие.

Тем временем, исследуя развалины замка (дворца) Иоганнеум в Дрездене, мы нашли несколько обгоревших древних китайских монет, что натолкнуло нас на мысль о близком местонахождении известной нумизматической коллекции. Тщательные поиски не сразу привели к результату.

Однако, находясь в обгорелом, усыпанном пеплом и обломками библиотечном зале, мы обратили внимание на ящик с песком для тушения, стоящий посреди помещения.

Нас удивило то обстоятельство, что поверхность песка абсолютно чиста, не усыпана, как остальная поверхность пола, пеплом и обломками. Сдвинув в сторону ящик, мы обнаружили под ним закрытый квадратный люк. Приподняв ломиками тяжелую каменную плиту, мы увидели глубокий подземный бункер, в который вела вертикальная металлическая лестница (трап). Спустившись вместе с бойцами по трапу, я увидел стоящие высокими стопками выставочные нумизматические планшетки. Первая же осмотренная планшетка убедила нас в том, что здесь сосредоточены фондовые ценности исключительного значения. Под первым бункером оказался еще второй, также полный выставочных планшеток с нумизматикой.

Поднявшись наверх, мы закрыли люк, я опечатал его и, оставив охрану, немедленно отправился в штаб фронта, где доложил об этой находке начальнику ОКР «Смерш» генерал-лейтенанту Осетрову и просил его принять бункеры под свою охрану, что и было выполнено.

В двадцатых числах мая маршал И. С. Конев, генерал-лейтенант И. Т. Кольченко, генерал-лейтенант Осетров и сопровождавшие их лица приехали в крепость Кенигштайн и осмотрели места, где были укрыты ценности. Я подробно доложил маршалу. (Приезд снимал оператор военной кинохроники.)

— Хочу сострить, Бэр. У Горького была вещица «Девушка и Смерть». Пошлейшая.

— На которой Сталин написал: «Эта штука посильнее, чем „Фауст“ Гёте».

— А, вы знаете. Вот предлагаю название. Не «Девушка и Смерть», а «Дедушка и „Смерш“». И тоже как «Фауст» Гёте… Представляете, прежде он был практически незаметен, одинок, мал, и вдруг его привозят для доклада к генерал-лейтенанту «Смерша»? Маршал Конев по его приглашению выезжает на осмотр местности? Все снимают операторы?

— Эта хроника, может быть, где-нибудь лежит еще, Зиман.

— Да, я именно о ней думаю. Как бы мне хотелось разыскать этот фильм, Бэр.

Затем мы направились в каменоломню: маршал и сопровождавшие его лица осмотрели место, где была найдена «Сикстинская мадонна». Там еще находилась часть оставшихся картин под охраной наших бойцов. […]

В августе 1945 года, приехав в Москву, я оставил в Музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина докладную записку, где сжато описал вышеизложенные события. В мае 1946 года я передал аналогичную докладную записку в ЦК ВКП(б), т. П. И. Лебедеву.

Сообщаю краткие сведения о себе: родился в 1912 г. Член Союза советских художников Украины с 1939 года. Военное звание — младший лейтенант. После Великой Отечественной войны, работая в области театра и книжной графики, выступал и как литератор. Опубликовал повесть «Пробуждение», где в отвлеченной, беллетризованной форме была изложена история спасения нашей армией сокровищ искусства. Опубликовал также более 10 рассказов в журналах «Октябрь», «Огонек», «Советская Украина» и ряд очерков в «Литературной газете». Мой адрес: г. Киев, ул. Мало-Васильковская, д. 23, кв. 12.

Вот. Он и начальству в рапорте подчеркивает, что сам — автор, литератор. Неуловимо подсказывает: «Опишу, напишу». Хотя на каком опасном камушке он стоял после войны. Как ему удалось сохраниться, ему, коснувшемуся тайн? Потому ли, что сплясал необходимые ритуальные па? Или как раз потому, что текстом защитился?

— Ну, — говорит Виктор, — Бэр, выпутаем правду из паутины недомолвок. Реконструируем историю по зарисовкам на дверях казармы и на стенах кабака.

— Казармы, кстати, устраивали обыкновенно в старинных замках, и надписи там до сегодняшнего дня — учитаешься!

— И нигде еще не сказано, как эти сокровища разворовывали…

— Можно представить как. «Не хватало никаких часовых», — пишет ваш дед.

— В общем, из чтения явствует, что интересных фактов там навалом, сплошной саспенс.