Пирс Рид - Женатый мужчина

Здесь он остановился — долина внизу была затянута низким сумеречным туманом. Лишь верхушки бугров холмистой местности проглядывали островками в этом зыбком океане. На восток шла линия расставленных через равные промежутки столбов электропередачи, тянувших провода в туманное небытие, тут и там одинокие деревья-гиганты вырывались вдруг из окружающей белизны. Милях в девяти-десяти крутым откосом вставали Говардские холмы, подобно дальнему берегу Леты — реки забвения.

Невзирая на холод, Джон стоял неподвижно, замерев от открывшейся ему красоты. Окружающее безмолвие принесло умиротворение его смятенным чувствам, и на мгновение он возмечтал о вечном покое, подобном тому, в котором пребывал открывшийся его взору пейзаж. Он понял, что с лета, с того дня, как он раскрыл повесть Толстого, он раздвоился: одна половина его «я» вела привычную жизнь адвоката и женатого мужчины, вторая же устремилась к другой женщине и к новой карьере. В Лондоне конфликты привычны, и он едва ли замечал возникшее в нем раздвоение — там, кажется, сама жизнь немыслима без трений. Но это затянутое туманом пространство как бы рождало надежду, что человек может быть в мире с самим собой. Почему же тогда он никак не обретет эту безмятежность? У него славные, любящие дети; здоровье в порядке; интересная работа; приличный заработок; веселые, интересные друзья. Он ведь переживал такие периоды и раньше, но не видел причин роптать на судьбу. Клэр могла не сочувствовать его политическим устремлениям, но она надежный спутник в жизни, и даже ее скептическое отношение к его «социализму» отнюдь не станет, как ему однажды показалось, непреодолимым препятствием для его будущей карьеры, ибо, подобно своей матери, Клэр обладала большими запасами чувства долга и самопожертвования. Да и сам Джон не столь уж твердо знает, какой ему выбрать путь. Вчерашний разговор с Грэмом и Сарой заставил его усомниться в том, что он намеревался поставить себе целью жизни, ведь кто, как не его сестра и ее муж, являющие собой образец новой буржуазии, вовсю эксплуатируют «государство всеобщего благоденствия». Вместо того чтобы накопить денег и послать своих детей в частные школы, они всячески изворачиваются, чтобы отправить их в хорошие государственные, которые — не они одни такие умные, таких хватает и среди элиты государственных служащих, — заполнены потомством предприимчивых родителей, а дети рабочих, как и прежде, вынуждены ходить во второсортные школы.

Он прекрасно видел, как, захватив лучшие школы и обеспечив своим чадам высшие баллы на экзаменах и университетский диплом, они затем якобы во имя прогресса сделали так, что наиболее оплачиваемые посты в государстве доступны лишь им, с их образовательным цензом. Поскольку каждая сфера приложения сил находится под контролем общества, человек должен показать не только умение справиться с делом, но и подтвердить свою квалификацию. Художнику недостаточно уметь рисовать при поступлении в школу изящных искусств — он должен еще иметь высшие оценки по биологии и математике за среднюю школу. Знание предмета и опыт ничего не стоят, если у человека, занимающегося социальным обеспечением, нет диплома, точно так же архитектор может построить кафедральный собор под стать Йоркскому, но без необходимого квалификационного свидетельства его не наймет на службу ни один муниципальный совет.

Многие из единомышленников Джона хотели национализировать землю, и в принципе он полагал правильным изъять ее у самодовольных снобов, вроде тех, которых мать приглашает на званые обеды; но потом он вспомнил о фермере, их стэйнтонском соседе, которому принадлежало здание местного муниципалитета; он едва умел писать и читать, однако поля его и скот были лучше ухожены и давали больший доход, чем у самых что ни на есть дипломированных агрономов. Так вот, если лейбористская партия национализирует землю, сын этого фермера не сможет больше возделывать свою пашню, потому что не в состоянии сдать два экзамена на аттестат об общем образовании. И что же, хозяйствование землей перейдет к сыну какого-то городского буржуа с дипломом агронома, полученным в Политехническом институте?

Его начал пробирать холод — он пошел дальше, размышляя о том, что вполне мог бы бросить политическую карьеру, если бы не боязнь разочаровать Паулу Джеррард, ибо даже здесь, среди полей, среди безмолвия природы, он чувствовал всепоглощающую, непреодолимую любовь к этой худенькой смуглой девушке, оставленной им в Лондоне. Она занимала теперь едва ли не все его мысли. Он шагал лесами и полями Северного Йоркшира, а душой был в трехстах милях отсюда, в Приннет-Парке, доме Джеррардов, и любовался улыбкой, которой в воображении его одаривали прелестные губы Паулы.