Пирс Рид - Женатый мужчина

И еще — он прекрасно помнил времена, когда Сара презирала всех, кто покупал импортные машины-«уни-версалы». На словах они по одежке протягивали ножки; когда они только поженились и снимали квартирку, Сара с Грэмом обливали презрением мещан, отказывавших себе во всем, чтобы купить дом в рассрочку. Затем, когда они сделали первый взнос за дом деньгами, которые ей дала мать, и все еще ездили городским автобусом, они презирали владельцев личных автомобилей, которые забивают улицы и загрязняют окружающую среду. Год спустя они купили малолитражку и стали дружно поносить владельцев иностранных машин — Джон и Клэр как раз купили тогда «вольво».

Сара внешне походила на Джона. Такая же высокая, сухопарая, с густыми черными волосами, только лицом круглее и взглядом пронзительнее. Ее муж Грэм был чуть ниже ее ростом, с 1968 года он отпустил усы подковой, по моде. Одевались оба только в хлопчатобумажное: Грэм даже хвастал, что у него нет больше ни костюма, ни галстука. В уступку теще он надевал на ее коктейлях синюю шелковую тенниску к холщовой куртке и холщовым брюкам, однако, когда Клэр однажды пошутила над этим его «вечерним туалетом», он насупился, словно один из его учеников позволил себе дерзость.

Говорил он в нос и чуть нараспев, как говорят в том городе, где он преподавал, и это вкупе с его внешним видом и взглядами подтверждало худшие опасения соседей Алисы Стрикленд, бывавших на ее коктейлях, о порче нравов в государственных школах. В глубине души, однако, Грэм был традиционалистом (учился он в той же классической школе в Ньюарке, что и Исаак Ньютон, окончил педагогический колледж Лондонского университета) и инстинктивно стал таким же консерватором, как и его отец, аптекарь, но при этом был честолюбив и рано понял, что новомодная внешность в сочетании со старомодными устоями теперь лучший залог успеха, почему и предпочитал хлопчатобумажную одежду и ливерпульский выговор; применившись к конъюнктуре в системе народного образования (борьбе с текучестью и т. д.), и впрямь преуспел, став к сорока годам директором единой средней школы.

В сочельник, когда гости разошлись, Клэр с матерью убрали лишние рюмки, малышей отправили спать, поужинали, отправили спать и остальных детей и до половины одиннадцатого смотрели телевизор, пока не выключили электричество. Тогда Алиса зажгла свечи, расставленные по дому во всех «ключевых» местах, и они с Клэр отправились в Йорк к полуночной мессе. Алиса принадлежала, конечно, к англиканской церкви и утром на следующий день все равно пошла бы на утреннюю службу в местный приход, но она любила эту полуночную церемонию и считала долгом вежливости проводить невестку. Джон, Грэм и Сара остались в маленькой гостиной.

— Клэр каждое воскресенье ходит в церковь? — поинтересовался Грэм нормальным голосом, забыв вдруг свой ливерпульский выговор.

— Да, — ответил Джон.

— И детей водит? — Да.

— И вы не возражаете, что им затуманивают мозги религиозными предрассудками?

— В общем, нет.

— А Клэр действительно верующая? — спросила Сара.

— Думаю, да.

— Смешно, верно? — сказала она. — Ведь в остальном она производит впечатление вполне разумного человека.

— Это у них фамильное, — сказал Джон.

— Но она не обязана верить только потому, что верят в ее семье! — заметил Грэм.

— Нет, конечно. — Джон поднялся налить себе портвейна, хотя чувствовал, что ему уже хватит: от непривычной праздничной еды началась изжога.

— Так она действительно верит?

— Должно быть. Мы никогда с ней об этом не говорили.

— А тебя она не пыталась обратить в свою веру? — спросила Сара.

— Нет.

— А вы ее — в свою? — спросил Грэм.

— В какую?

— Ну, в ту, в которую вы сами верите.

— Мы больше спорим о политике.

— Вот уж никак не подумала бы, — сказала Сара.

— Почему?

— Разве вы оба не тори?

— Я — нет.

— Кто же ты тогда?

— Лейборист. Всегда был лейбористом. Грэм прыснул со смеху.

— Полно вам, — сказал он.

— Более того, возможно, меня выдвинут в парламент.

— От лейбористов? — недоверчиво спросила Сара.

— Конечно.

— Удивительно.

Некоторое время все сидели молча.

— И где, по какому округу? — допытывалась Сара.

— Хакни-и-Харингей.

— Вас уже выдвинули? — спросил Грэм.

— Нет еще. Конференция будет только в конце января.

— Ты правда социалист? — не унималась сестра.

— Не меньше твоего.

— Живешь ты иначе.

— А как живут социалисты?

— Во всяком случае, не в двух домах.