Пирс Рид - Женатый мужчина

Когда зачитывали приговор, Джон поискал глазами на галерее для публики Паулу. Она улыбнулась ему и тут же перевела взгляд своих широко раскрытых, горящих глаз на скамью подсудимых. Джон вовремя обернулся и успел заметить, как его клиент кивнул ей, затем медленно опустил голову и торжествующе, с презрительной ухмылкой посмотрел в упор на Джона.

На рождество Стрикленды неизменно ездили либо к родителям Клэр в Бьюзи, либо под Йорк, к матери Джона. Затем они перебирались на Новый год к тем родителям, с которыми не встречали рождество. Делалось это в строгой очередности, и рождество в 1973 году предстояло встречать у «бабушки Стрикленд». Двадцать третьего декабря они уселись в свой старенький «вольво» и покатили по трассе М-1.

Простой, выстроенный прямоугольной коробкой дом в деревне Стэйнтон принадлежал некогда местному доктору и был побольше коттеджа или фермы, но поменьше помещичьего дома, ибо в графстве Йоркшир даже кирпич и известка знали свое место, поэтому «Сад», как маменька именовала свое жилище, стоял прочно и уверенно третьим после ратуши и дома приходского священника. Вдове такая роскошь вроде бы и ни к чему: Алиса Стрикленд жила одна и пользовалась всего тремя из десяти или одиннадцати помещений: маленькой гостиной, спальней да кухней, которые обогревались электрокамином. Остальные — большая гостиная, столовая и спальни — содержались в чистоте и порядке для гостей, для детей и внуков; к их приезду открывались ставни, протирался китайский фарфор и включалось центральное отопление.

Такой образ жизни вполне ее устраивал. После смерти мужа Алиса Стрикленд получила возможность жить по собственному вкусу, и с годами она возродила порядки родительского дома в Галифаксе, где большая гостиная считалась святилищем всякой аристократической семьи. Быть супругой главного судьи графства ей никогда особенно не нравилось, однако она не могла продать «Сад» и перебраться в пригородный особнячок вроде того, в каком сама выросла, так как это значило бы потерять все, ради чего она старалась всю жизнь; она продолжала принимать приглашения своих соседей и отдавать визиты не потому, что получала удовольствие от бесед с ними, а затем, чтобы время от времени напоминать себе о достигнутом положении в обществе.

Отвечать на гостеприимство соседей она предпочитала, дождавшись приезда сына или дочери. Клэр, дочь генерала, как нельзя лучше подходила, по мнению Алисы, для приема наиболее чванливых местных снобов. Вот и сейчас, едва они приехали на рождество, Алиса, не дав им даже отдохнуть с дороги, начала излагать подготовленную для них программу.

— Сегодня у нас обедают Тэйлоры и Фрэмптон-Дассеты. Знаю, Джон, ты сейчас скажешь, что не любишь Тэйлоров, но ведь он мировой судья и всегда так рад поговорить с тобой, а у Фрэмптон-Дассетов мальчик в Стоунхерсте, где учился ваш брат, Клэр, не так ли? Они просто жаждут побеседовать с вами. А на завтрашний вечер я пригласила кое-кого на твой глинтвейн из красного — не вздыхай так, Джон, дорогой, ты его превосходно готовишь, только следует брать итальянское вино, потому что французское непомерно вздорожало, — если, конечно, не выключат электричество, тогда придется пить херес. Сара и Грэм приедут завтра, так что и они смогут помочь, но рассчитываю я на вас. Вы так ладите с моими старыми друзьями.

Джон поспешил сослаться на то, что надо взять багаж из машины и отнести наверх. Он ушел. Клэр последовала за ним, и они стали устраиваться в одной из пустовавших спален, где все еще чувствовалась сырость: центральное отопление только что включили. Они принялись распаковывать чемоданы, и Клэр улыбнулась мужу.

— И здесь дела, — сказала она.

— Придется в десятый раз обсуждать законы с Джервасом Тэйлором, — буркнул Джон.

— А я третий год подряд буду беседовать об иезуитах в Стоунхерсте.

Клэр вышла из комнаты разобрать детские вещи, а Джон долго искал, куда бы пристроить свою щетку и расческу. Как всегда, каждый свободный сантиметр был заставлен китайскими статуэтками. В конце концов (Клэр как раз появилась в дверях) он в сердцах сдвинул в сторону пастушка и семь овечек.