Белва Плейн - Бессмертник

«Бог мой! У тебя лицо, словно на похоронах. Тебе что, скучно?» — Инид произнесла это с улыбкой, но весьма и весьма сдержанной. Стоявший рядом Фред все слышал, и Айрис стало совсем тошно.

«Ну что ты. Мне очень весело», — пробормотала она.

Наверно, ей и в самом деле надо чаще улыбаться. Тетя Руфь сказала однажды, что у нее необычайно приятная улыбка. Вернее, не так. В точности она сказала вот что: «Когда ты улыбаешься, лицо у тебя озаряется светом». Айрис незамедлительно проверила это перед зеркалом в ванной. Тетя оказалась права. Уголки губ очень мило ползли вверх, обнажая сверкающие белизной зубы. Стоило ей перестать улыбаться, как лицо снова становилось замкнутым и суровым, хотя сама она совсем, совсем не такая. Надо, конечно, надо не забывать об улыбке. Только не перебарщивать, чтоб не выглядеть идиоткой. Но улыбаться надо.

Инид попросила мальчиков убрать из большой комнаты ковры и включила фонограф. Все приготовились танцевать. Фред протянул ей руку. Танцевать Айрис обожала — должно быть, передалось от мамы. Папа танцует хорошо, но не любит танцы так самозабвенно, как мама. Однажды Айрис застала ее в гостиной, танцующей в совершенном одиночестве. Фонограф играл «Голубой Дунай», мама кружилась в вальсе и даже не заметила, как вошла Айрис. Фонограф у них старого образца, эдисоновский, для толстых пластинок. Его приходится все время подкручивать, иначе умолкает на полутакте. Айрис стало стыдно и неловко за маму, но сама мама ничуть не смутилась. Только сказала: «Знаешь, если б мне дали пожить в какой-нибудь прошлой жизни, я бы стала графиней или принцессой в Вене и кружилась бы в вальсе под люстрой с хрустальными подвесками в белом кружевном наряде. Недолго. Денек-другой. Вообще-то они влачили бессодержательную и бесполезную жизнь».

«Хорошо бы поставили вальс», — сказала Айрис Фреду.

«Не поставят», — шепнул он, засмеялся и прижался щекой к ее щеке. От его близости сердце застучало часто-часто… «Да, неплохо все начиналось», — подумала Айрис, наполняя водой ванну. Перед уходом она мылась и вполне могла бы сразу пойти спать, но хотелось полежать в теплой воде и подумать. Теплая вода так успокаивает.

Если б не эта девочка, Айрис назвала бы вечеринку вполне удачной. Но едва она вошла — все переменилось. Девица была из тех, на кого всегда обращены все взоры. У таких людей это получается само собой, они не прикладывают для этого никаких усилий. Даже особой красотой не отличаются.

«Знакомьтесь, это Алиса, — объявила Инид. — Она недавно переехала из Алтуны. Мы были вместе в лагере».

«Алиса из Алтуны», — повторила девица, и все почему-то засмеялись и стали проявлять к ней непомерный интерес. Все наперебой спрашивали: «Когда ты переехала? В какую школу пойдешь? А ты бывала раньше в Нью-Йорке?»

Всеобщее внимание она приняла так, будто ничего другого и не ожидала. Очевидно, успех сопутствовал ей всегда. Наблюдая за ней, Айрис снова вспомнила о театре: на сцене появилась примадонна и сразу стало понятно, что у остальных здесь роли второстепенные и эпизодические. Айрис пыталась понять, что так выделяет эту девицу, чем она так уж отличается от других. Говорила она мало. Но, открыв рот, непременно произносила что-то значительное — чаще всего шутку, и все с готовностью смеялись. Еще она говорила комплименты — не льстиво, а как бы невзначай, мимоходом, но человек сразу ощущал, что он хорош и достоин такой приятной собеседницы. Все это она проделывала легко, без натуги, в меру и не чересчур, но Айрис чувствовала, что у нее продумано каждое слово, каждый шаг.

Матери Инид она сказала, что квартира просто великолепна и ей бы очень хотелось, чтобы ее мама тоже могла взглянуть на эту красоту. Теперь ее мать наверняка позовут в гости. Она всем сообщила, что ее брат учится на втором курсе в Колумбийском университете, и отныне она лучшая подруга для всех девочек, и приглашения на все вечеринки ей обеспечены. Каждый мальчик услышал от нее, что он прекрасный танцор. «Это чувствуется с первых тактов», — говорила она, и все немедленно захотели танцевать только с ней.

«Ты такой высокий! » — сказала она Фреду. Словно он какой-нибудь верзила и она таких прежде не видела!

Но Фред обрадовался и пригласил ее танцевать — самый модный танец, последний писк. Алиса продемонстрировала новое па. «Мы в Алтуне тоже кое-что умеем», — подмигнула она и перекрутилась на каблучке. Ее юбка закружилась, вздернулась, так что на миг стали видны оборки панталончиков. Фред поднял ее, как в настоящем балете, и все, расступившись, образовали круг, чтобы поглядеть на представление. Фред сиял, возбужденный и счастливый.