Белва Плейн - Бессмертник

— Ну, в общем, было здорово, — повторил Фред и уже на ходу добавил: — Не забудь, завтра после уроков делаем газету.

— Я помню, — отозвалась она и, войдя в подъезд, нажала кнопку лифта.

Мама читала в гостиной. Она удивленно подняла глаза:

— Так скоро? А где Фред?

— Все рано разошлись. А у Фреда уроков много.

— Господи, еще только половина десятого! Что ж он не зашел, не поел? Я оставила на столе какао и два куска пирога.

— Мы там до отвала наелись.

— Ну что ж, значит, вы хорошо повеселились, — сказала мама. — К папе не заходи, он подсчитывает подоходный налог. А я, пожалуй, лягу. В постели читать уютнее.

Айрис прошла в свою комнату, сняла платье. Оно было изумрудно-зеленое, цвета мокрых листьев. Мама его купила, когда Фред стал проявлять внимание к Айрис. А началось все с того, что оба они попали в редколлегию школьной газеты. Мама тогда сказала, что ей надо заняться своим гардеробом — «в пятнадцать-то лет пора бы».

Фред очень серьезный. Когда повзрослеет и возмужает, он станет, несмотря на очки, приятным молодым человеком. Пока же он нескладный — длинный и худощавый, — но с очень хорошим лицом. И он один из самых умных мальчиков в школе.

Какие интересные, содержательные разговоры они вели этой зимой — то в школе, склонясь над газетой, то по дороге домой на исходе долгого дня. Политика его тоже занимала, и порой они спорили до хрипоты, но по основным вопросам обычно соглашались друг с другом.

«Ты соображаешь, тебя есть за что уважать, — говорил он. — Своим умом до всего доходишь, не с чужих слов».

Оба они, хотя вслух об этом не говорили, считали себя куда умнее и образованнее своих сверстников. Их жизнь была содержательной, они не теряли времени зря. Фред, как и Айрис, много читал, и они живо обсуждали прочитанное.

Айрис знала, что она нравится Фреду, и это было самым удивительным и чудесным из всего, что когда-либо происходило в ее жизни. Каждое утро начиналось предощущением чуда.

Неделю назад он пригласил ее на свадьбу. Одна из его кузин скоро выходит замуж, и ему велено привести девушку. Свадьба предстоит пышная, с соблюдением всех церемоний. Гостям надлежит быть в вечерних костюмах. Айрис никогда прежде не бывала на свадьбах, и ее теперь волнует все: и предстоящее зрелище, и сам факт, что Фред берет ее с собой.

Услышав о приглашении, мама сказала: «Что ж, надо продумать, во что тебя нарядить…»

И придумала. Сняла с верхней полки своего стенного шкафа коробку и вынула оттуда платье: то самое, розовое, с портрета. Парижское платье!

«Попросим портниху перешить его на тебя, — сказала мама. — Смотри! — Она взяла подол за края и растянула вширь. — Десять ярдов такого материала! Получится великолепное платье. И туфли отдадим в краску — под цвет. Ну, хорошая мысль?»

Платье и вправду получилось чудесное. Интересно, что наденут другие девушки?.. Как бы это выяснить?

Она вспомнила о предстоящей свадьбе и розовом платье, вешая в шкаф зеленое, шерстяное. Сегодня на вечеринке одна девочка все время смотрела на него, прямо глаз не сводила. Девочка была из тех, которые хороши в любом, самом затрапезном виде: набросила на плечи свитер, завязала узлом рукава — и пошла. Научиться этому нельзя, с этим надо родиться. Она разглядывала зеленое платье долго и пристально, и Айрис под этим взглядом вжималась в кресло, чувствуя, что платье ужасное, сама она уродина и вообще — все не так! Годы спустя, встретив эту девочку, уже женщину, в гостях, Айрис услышала признание: «У тебя когда-то было чудесное платье, изумрудное, удивительного оттенка. Я его на всю жизнь запомнила!» Но в тот момент Айрис поняла ее совершенно иначе.

Вечеринка оказалась на редкость неудачная, просто-таки ужасная. И Фреда она зря пригласила. Но куда денешься, если Инид велела привести кавалера. Все друзья и подруги Инид относились к тому типу людей, который Фред не любил: пустые, никчемные и к тому же с гонором. Они изрекали саркастические фразочки, отвечать на которые следовало с еще большим сарказмом. Утомительно донельзя. Фред и Айрис то и дело переглядывались, и она знала: в оценках они единодушны. Так же, взглядом, она выразила сожаление, что завлекла его сюда, а он в ответ притащил ей полную тарелку еды.

«Хоть кормят хорошо, и на том спасибо», — тихонько сказал он и пошел за добавкой. Аппетит у него был зверский.

Айрис наблюдала за девочками. Представление почти как в театре, и все ради мальчишек: то хихикнут; то возведут очи к потолку; то опустят, махнув ресницами; то поведут глазами томно, искоса; любой взгляд тонко рассчитан и нарочито равнодушен. А мальчишки настолько тупы, что принимают эти уловки за чистую монету. Все, кроме Фреда. Он чует притворство, его не проведешь. Удивительно, как схожи их оценки, как хорошо понимают они друг друга.