Ричард Йейтс - Дыхание судьбы

— Конечно нет. Что ты имеешь в виду?

— Хорошо, но куда они поехали? Он даже не сказал куда.

— Не знаю. Может, просто прокатиться. А может, навестить друзей. У Оуэна куча друзей в городе. На твоем месте я бы совершенно не волновалась.

— Да, но ведь он… думаешь, он способен аккуратно вести машину?

— То есть?

— Ну, сама знаешь. Он же сильно пил.

Эва встала и принялась собирать тарелки.

— Он очень даже в состоянии вести машину, — сказала она. — Так что ты несешь чушь.

Она понесла тарелки на кухню. Когда она через минуту вернулась, лицо у нее было хмурое; Алиса еще с детства помнила, что это означает угрозу. Сейчас это означало, что Эва больше не намерена терпеть всякий вздор и готова взорваться, что подействовало на Алису так же, как в детстве, — заставило первой броситься в бой.

— Он пьет, и тебе это известно, — сказала она, вставая для большего эффекта. — Он пьян каждый вечер, и даже когда не пьян, он отвратителен — груб, глуп и отвратителен.

— Он мой муж. Не позволю тебе говорить о нем в таком тоне. — Но это прозвучало скорее не как «не позволю», а «не хочу».

— Он отвратителен. Я ненавижу его, никогда в жизни никого так не ненавидела, и рада, что сказала это тебе. Ненавижу! Ненавижу его!

— Алиса! Прекрати сейчас же. У тебя истерика. Я тебя больше не слушаю…

— Ха! Истерика! Ты еще увидишь, какая у меня истерика. Если мальчик не будет здесь через полчаса, я звоню в полицию!

— Ты ничего такого не сделаешь. Все, я тебя не слушаю.

— Нет, ты будешь слушать. Я очень долго молчала. Твой муж животное, слышишь меня? Животное. Знаю, ты вышла за него только потому, что больше не за кого было, но ты совершила глупость! Он животное!

Пожалуй, лучше напоследок не скажешь, так что она быстро ушла к себе и захлопнула дверь. Но Эва поспешила за ней, толчком распахнула дверь и глядела на нее, кипя гневом.

— Ты пожалеешь об этом, Алиса. Никогда не прощу тебе таких слов.

Ссора продолжалась долго; они вернулись в гостиную, потом перешли на кухню и снова в гостиную.

— …И подумай, — говорила Эва, — ты подумай, сколько мы сделали для вас. Чем я и Оуэн пожертвовали, чтобы у вас был дом!

— Ненавижу твой дом! Обещаю, что завтра же покину его! Ни дня не останусь в этой лачуге!

Кончилось тем, что они свалились без сил каждая в своей комнате, и в доме воцарилась тишина, а они лежали, рыдая и прислушиваясь, не раздастся ли шум вернувшейся машины.

Была почти полночь, когда они наконец услышали ее. Звук мотора заставил Алису сесть, потом встать с кровати; она подошла к закрытой двери и стала напряженно вслушиваться. С отвращением услышала тяжелые шаги Оуэна, прошедшего мимо двери, потом шаги Бобби. Она приотворила дверь и в щелку шепотом позвала его.

— Ну что еще? — откликнулся он.

— Ничего. Просто зайди на минутку, пожалуйста. — Когда он вошел, она крепко обняла его, потом отпустила и спросила: — Куда он возил тебя?

— Да никуда особенно. Сначала мы поехали в придорожный бар, где были его знакомые, и он болтал с ними какое-то время. После поехали в другой бар и поиграли там в пинбол.

— Он пьян?

— Да не так чтобы очень. То есть — ты понимаешь — не больше, чем обычно.

— Ну, хорошо, что ты наконец вернулся. Послушай, дорогой: я хочу, чтобы сегодня ты поспал у меня.

— Здесь? Зачем?

— Можешь перенести свою кровать?

— Она слишком большая. Зачем ты хочешь, чтобы я?..

— Ладно, не важно. Ляжешь на моей кровати, а я — на полу.

— Но зачем? Что случилось?

— Просто сделай, как я прошу. Не желаю, чтобы ты сегодня спал там, вот и все. Чтобы был рядом со мной.

В конце концов она уговорила его лечь б постель и, когда он лег, вытянулась на ковре и укрылась одеялом. Жесткое ложе соответствовало горькому чувству, которое она испытывала, но под утро она проснулась от холода и ломоты во всем теле и забралась к Бобби. Он был такой теплый, а кровать такой мягкой, что она снова принялась плакать и прижалась к нему. Он проснулся и напрягся в ее объятиях.

— В чем дело?

— Ни в чем, прости, что разбудила, дорогой. Спи.

Она снова проснулась от жаркого утреннего солнца, бившего в лицо; Бобби уже встал, оделся и сидел в кресле, глядя на нее.

— Который час, дорогой?

— Не знаю, чуть больше восьми. Так что все-таки случилось?

Она села в постели, настроение у нее было непримиримое после того, как спала одетой.

— Мы с Эвой вчера вечером страшно поругались, — объяснила она. — Я не хочу ее видеть. Давай дождемся, пока она не уедет на работу.