Ричард Йейтс - Дыхание судьбы

— Обед подан.

— Прекрасно.

Он помог ей сесть, а сам стоял, со знанием дела раскручивая проволоку на пробке шампанского. Раздался положенный хлопок, а следом их дружный смех, пробудивший дом к жизни.

Алиса подняла бокал:

— За Скарсдейл! За будущее! За все!

— Верно, — сказал, усаживаясь, Стерлинг. — Должен признать, Алиса, ты все сделала замечательно — стол, еда, — все выглядит просто восхитительно.

Секунды не прошло, как он вскочил на ноги и принялся тереть брюки салфеткой: Бобби опрокинул свой стакан молока, и быстрая белая струйка потекла на колено Стерлинга.

— Бобби! — закричала она, готовая ударить сына. — Нельзя быть поосторожней?! Только посмотри, что ты наделал!

— Ничего страшного, — говорил Стерлинг, — все равно костюм пора отдавать в чистку.

Но довершали они обед почти в полном молчании.

Хотя позже напряжение прошло и, вымыв посуду и уложив Бобби, они мирно сидели в темноте на крыльце, глядя на светляков и огни машин, проезжающих по Пост-роуд.

— Какой чудный воздух, правда?

— Мм.

— Просто не верится. Мы здесь, и все так… Я тебе говорила, что Бобби идет в школу в понедельник?

— Нет.

— Так вот, он идет. В третий класс. Третий «Б».

Последовала долгая тишина, нарушаемая шумом машин, едущих кто в Уайт-Плейнс, кто обратно, и Алиса заставила себя не продолжать разговор. Если Стерлинг хочет посидеть и помолчать, можно и помолчать.

Наконец он заговорил. Его хрипловатый голос с британским выговором наполнил ее уверенностью и покоем; не имело даже значения, что он говорил о своей скорой поездке в Англию. Она уютно свернулась в плетеном кресле и наслаждалась ощущением надежности.

— Не хочешь выпить, Стерлинг?

— Пожалуй. Чуточку скотча.

Когда она прошла на кухню через незнакомые комнаты и доставала лотки для льда из чужого холодильника, ее обдало холодком предчувствия, что им с Бобби придется несладко, когда они останутся тут одни. Сколько, сказал он, времени займет его поездка в Англию? Шесть недель? Ну, это можно выдержать, да и в любом случае такие дела быстро не делаются. Она отнесла позвякивающие стаканы на крыльцо.

— Не думаю, что здешнее общество будет тебе очень интересно, Алиса, — сказал он. — Непривычно будет после жизни в городе.

— Ну и что, меня это мало заботит. А тебя?

— Наверно, тебе будет не хватать друзей.

— Да у меня особых друзей и нет, ни одного настоящего. В любом случае заведем новых.

— Это может оказаться не так просто. Полагаю, по большей части это скучный деловой народ. Домовладельцы и прочие в таком же роде. Ненавистники Рузвельта. Богатые, занудные и, возможно, несколько… излишне любящие совать нос куда не следует, я имею в виду наши отношения.

Наши отношения! Ты говоришь так, будто это какая-то игра.

Стерлинг минуту помолчал так выразительно, что она закусила губу и пожалела, что не видит его лица в темноте. Потом проговорил:

— Тебе не будет очень неудобно зваться миссис Нельсон и так далее?

— Нет, если тебе не будет.

Он тихо засмеялся и, протянув руку, сжал ее пальцы:

— Думаю, мы прекрасно справимся.

Вопрос, не будет ли ей неудобно зваться миссис Нельсон, остался неразрешенным: никто в Скарсдейле вообще никак не звал ее.

Каждое утро электрички увозили мужчин в город, а дети исчезали в школе. Женщины, оставшиеся одни в своих огромных, безупречных домах, убивали время среди обыденных занятий — так, во всяком случае, думалось Алисе. Она представляла, как они лениво копошатся по дому или отдают распоряжения прислуге, красят ногти и укладывают волосы, развеивают скуку бесконечной болтовней по телефону с подружками о клубах любительниц бриджа, званых завтраках и собраниях школьного родительского комитета. Если в их жизни и было что-нибудь более интересное, она об этом не знала, потому что ее никуда не приглашали и никто не заглядывал к ней по-соседски, — видно, и никто из их мужей не завязал знакомство со Стерлингом в электричке. Скарсдейл не замечал их, будто их не существовало.

Ее это не волновало. Свободные утро и часть дня она лепила в гараже, и теперь это было что-то новое, захватывающее: не парковая, которую она забросила, а скульптура ради скульптуры — замысловатые торсы и полуабстрактные фигуры животных — вещи, которые составят прекрасную экспозицию, как только появится возможность устроить персональную выставку.

Каждый день в три с минутами она переходила Пост-роуд и ждала возвращающегося Бобби. Школа находилась неподалеку, но через дорогу, и ей не хотелось, чтобы он без ее присмотра переходил это широкое, с лихорадочным движением шоссе: каждое утро она переводила его на другую сторону и там же поджидала днем. Он не протестовал, когда возвращался один, что было чаще всего, — первую неделю даже радостно бежал к ней последние несколько ярдов и позволял обнимать, показывая, как соскучился, — но потом, когда стал возвращаться с другими мальчишками, это его стесняло.