Но дочь отвечала подобным образом на все вопросы.
Джим и Трейси пришли к соглашению, что с их стороны было бы неразумно испытывать серьезную неприязнь к безобидному пареньку после общения продолжительностью в целых полтора часа. Просто он был таким... патрицием. Джим каждую неделю встречался с типами вроде отца Трента. Эти ребята строили себе уже по третьему дому. Они строили целые поселки третьих домов для себя и себе подобным. И Джим их презирал всем своим существом. Трейси относилась к этому намного спокойнее. Но мальчик был поистине претенциозен. Семья Трента жила в месте, о котором он пренебрежительно отзывался как о «трущобах Кенилворта» — города, в котором двадцатипятилетние юристы зарабатывали за год в два раза больше совместного дохода Джима и Трейси. Бывшая девушка Трента изобрела женское велосипедное седло и уже была миллионером. Отец Трента заработал на рынке ценных бумаг столько денег, что вышел на пенсию в пятьдесят лет и начал играть в поло. Трент носил туфли без носков.
— Я знаю, что я псих, Трейс, — заявил Джим, — но я думаю, что этот маленький недоносок встречается с Камиллой из любопытства. Наверняка она кажется ему горячей штучкой из трущоб. Бог ты мой, поло!
Трейси смотрела на дурацкое кольцо у Кэмми в пупке и думала: «Ну какое мне дело? Почему меня уязвляет пренебрежение, которое демонстрирует моя утонченная дочь? Почему ее очевидные и даже неуклюжие попытки играть на моих слабых местах всегда достигают цели?» Трейси предположила, что причина в самой Кэмми, которую она все еще воспринимает как экзотическую птицу, запутавшуюся в сетях житейских проблем, неловко извлеченную из них и выкормленную родителями из пипетки. Неужели за какие-то два месяца, проведенных дочерью в колледже до Дня благодарения, превратили ее из яркой трепещущей ленты в кожаный точильный ремень? Трейси вздохнула. С тех пор ситуация еще более ухудшилась. Порой ей удавалось смотреть на все с философской точки зрения. Но когда Кэм, как и прежде, непринужденно устраивалась на диване, положив голову на отцовское плечо, и вся сжималась, если ее обнимала Трейси, это причиняло настоящую боль. И ничего с этим не поделаешь.
«Я просто хочу уехать, — думала Трейси. — А она пусть едет в Индию. Все нормально». Трейси сделала правильный глубокий вдох, восстанавливающий душевный баланс.
Кэмми только что исполнилось девятнадцать. Обычно девочки восстают против родителей года на три раньше. Трейси повезло. Их дружба просуществовала очень долго. У них был такой запас воспоминаний, который когда-нибудь позволит им снисходительно посмеяться над этим ужасным временем. Кэмми обязательно изменится. Возможно, когда у нее появятся собственные дети. Все так говорят. То, что Кэмми меняет мнение по каждому поводу с такой же частотой, как переодевается, вполне нормально. Если она стремится распахнуть дверцу своей клетки, любовно сооруженной родителями, так тому н быть. Дочь одной из одноклассниц Трейси, с которой они даже сидели за одной партой, стала кокаинисткой. Сын знакомой из книжного клуба целых два года каждую четверть искусно подделывал компьютерные распечатки оценок из колледжа, который он и не думал посещать. У Кэмми впереди целая жизнь, а пока девочка наслаждается бурным и умеренно алкогольным общением с себе подобными, о которых Трейси, к счастью, известно очень мало. Это все нормально. И препаршиво.
Трейси вжикнула молнией на сумке. Внутри еще оставалось место.
— Хочешь есть? — спросила она у Кэмми. — Я готовлю салат...
— У тебя что, нет ни одного идиотского возражения? Или ты, может, и не слушала?
— Я слушала, Кэм. Не ругайся. Я хотела сказать, пожалуйста, не ругайся.
— Папа объездил весь мир еще до того, как вы поженились. Если бы он не сделал этого в юности, ему никогда больше не удалось бы попутешествовать. А я в десять раз опытнее и осмотрительнее папы.
— Само собой, — откликнулась Трейси, думая о том, что Кэмми не опытнее корнишона в запечатанной банке. Лично она в ее возрасте повидала намного больше. Кэмми всю свою жизнь была окружена заботой, как редкая орхидея. — Но тебе еще нет и двадцати лет.
— На что я вообще рассчитывала? — вздохнула Камилла. — Родители Кенни, например, доверяют своей дочери.
— И мы тебе доверяем.
— Ага.
— Мы не доверяем другим людям. — Трейси почувствовала торжество Кэмми. Получилось! Мать завелась!
— Тебе еще не надоело это повторять? — поинтересовалась Кэмми.
Читать дальше