…Он падал сквозь молочный туман облаков, и когда парашют раскрылся, увидел, что снизу на него надвигается заснеженный лес. Вместо колхозных полей, о которых им говорили во время инструктажа.
Итальянская песенка даже не вспомнилась. Суетливо работая стропами, чтобы не повиснуть на вершине какого‑нибудь дерева, Вано удачно приземлился среди сугробов на берегу замерзшего ручья.
Ни звука не было слышно окрест. Где сотни солдат, сброшенных раньше него? Где сборный пункт возле какой‑то летней кошары?
Он крикнул раз, другой… Снял парашют, уложил его в ранец. Посмотрел на компас. Стрелка, как всегда, показывала на север. Это ни о чем не говорило. Нужно было до сумерек выбраться из леса, скорее найти своих.
Вано закопал парашют в снег, пошел с автоматом за спиной по течению ручья. Часа через полтора ручей вывел его к речке, тоже замерзшей. На противоположном берегу курились дымками аккуратные домики деревни.
Лед под ногами опасно прогибался. Он благополучно пересек реку, обогнул забор и поднялся на крыльцо первой же избы. На стук отворила перепуганная старушка в переднике. Она что‑то вскрикнула на непонятном языке, кого‑то позвала.
Из глубины помещения вышла девушка. Она тоже испугалась, спросила: «Ты кто?»
Сейчас, кончив размешивать клейстер и вспоминая, как он рассказывал Лиле об этом приключении, Вано как бы вместе с ней ощутил укол ревности, пережитый ею.
И впрямь, когда выяснилось, что он приземлился в Латвии, когда его накормили картошкой с мясом, поднесли самогона, отогрели и уложили спать, девушка пришла к нему ночью, разбудила…
Ее звали Эмма. Ее брат тоже служил в Советской Армии где- то на Дальнем Востоке.
Утром она решила показать ему город Ригу, который, как выяснилось, находился в полутора часах езды на рейсовом автобусе.
Вано оставил в избе автомат и с легким сердцем отправился с ней на экскурсию, ибо решил после приятного времяпрепровождения найти комендатуру и таким образом найтись.
Но приятного времяпрепровождения не получилось. Сразу же по прибытии в столицу Латвии, на автовокзале, его, одетого в десантную форму, прихватил патруль.
В военную комендатуру он приехал на зеленом «газике», в сопровождении двух автоматчиков.
«Если пропал автомат или парашют, — жестко сказал дежурный подполковник, — трибунала тебе не миновать».
И его на том же «газике» повезли обратно в деревню.
Автомат, к счастью, стоял на месте, в углу возле кровати. И парашют нашелся благодаря ручью.
По возвращении в часть Вано неделю просидел на «губе». До сих пор он не понимал‑за что?
Он еще раз сходил на кухню, принес полотенце, которым Лиля вытирала посуду. Окуная его в ведро с разведенным клейстером, можно было запросто намазывать изнанку обоев.
Солнце переместилось. И теперь только половина комнатенки была ярко освещена, другая же погрузилась в бархатистую тень.
Он передвинул табурет к двери и встал на него, чтобы содрать последний лоскут старых обоев.
Вано оторвал верх. Нижний край был прижат притолокой. Он потянул за нее. Ветхая притолока осталась в руках. И, взблескивая в луче солнца, на него посыпался дождь монет.
Золотых.
Переведя дыхание, Вано собрал на полу среди ошметков обоев сорок девять тяжелых царских червонцев. Ошеломленный случившимся, он сложил свою добычу в кухонное полотенце, надежно завязал образовавшийся мешочек тремя узлами. Потом ему показалось, что монет для ровного счета должно быть пятьдесят. Облазил на коленях всю комнату, но кроме Лилиной пластмассовой заколки, ничего не нашел.
Именно эта дешевая трогательная заколочка затормозила первое же полыхнувшее желание: немедленно, сейчас же, пока не пришла Лиля, уехать к себе на юг, найти в Сухуми дельцов или дантистов, которым можно будет продать этот клад за большие деньги, и зажить богачом на зависть Хутке!
Он сидел на табуретке, вертел бледно–розовую заколочку в руках. Думал о том, что у Лильки нет ни туфель, ни плаща, зимой и летом ходит в потрепанной курточке, в кедах.
Принялся клеить новые обои.
Через два дня пожилой, доброжелательный человек с ат- таше–кейсом, кого‑то ждущий у магазина по продаже золота и драгоценных металлов на Садовом Кольце, взял мешочек, бегло глянув на предложенный Вано товар, согласился купить его весь, но с условием, что сидящий в магазине ювелир подтвердит подлинность каждой монеты. Вдруг неизвестно откуда взявшийся парень налетел на них с криком: «Валютные махинации?!»
Читать дальше