Пауль Низон - Мех форели

Тут меня осенило, что идти-то надо было не в «Добрую кухню» и не в «Футбольный бар», а в то маленькое кафе на улице Кюстин, где за стойкой трудится молодой мужчина в пуловере, который выглядит не как хозяин, а как один из посетителей. Почему же именно туда? Потому что пора, даже более чем пора, разбудить американскую песенку, дремлющую в тамошнем музыкальном автомате. Меня что же, путешествовать потянуло? В Америку? На «шеви-импала»? Или я стремился вновь обрести утраченное ощущение? (Или ее?) Что, если я «остановился» в квартире так называемой тетушки лишь затем, чтобы этого — ее? — дождаться? Ждал воплощения ФОРЕЛИ, что бы это ни означало?

На этом месте я запретил себе все прочие домыслы, ибо здесь мы вступили в преддверие святилища, так что, с вашего позволения, спокойно, тихо, о да о да ого. Ее не убили? Как, простите? Разве так называемая тетушка на своем курорте не отошла в мир иной тоже загадочным образом? Точная причина смерти до сих пор неизвестна, и, невзирая на это, она присутствует в квартире, порой даже чересчур ощутительно. Болтает, не закрывая рта. По ассоциации мне тотчас же вспомнились удальцы-зубастики, и я инстинктивно сунул руку в карман, дабы удостовериться, что он на месте. Дюймовый малыш был там.

Откуда мне знать, что принесет грядущее, — вдруг явится ОНА, причем не во сне, а во плоти? Вправду ли я захочу принять ее? Оказывается, я взял в привычку поминутно хвататься за малыша в кармане, а то и вовсе ходил, зажав его в кулаке.

В бар на улице Кюстин я безнадежно опоздал, а нарваться в «Футбольном баре» на Кармен мне тоже не улыбалось, значит, и он отпадал. И вообще, я так и не нашел ответа на вопрос, обрадует ли меня ее появление в этой квартире с множеством мехов. Да или нет? Выдержу ли я шок новой встречи, который вполне может оказаться шоком окончательной утраты? Иными словами, не станет ли она, появившись на пороге квартиры с мехами или шубами (хоть я и наказал консьержке никого ко мне не пускать), моей внезапной смертью? Я ведь, помнится, звал ее иногда своей сладостной смертью, в ту пору, когда мы были настолько близки, что я уже не знал, где начинается она и кончаюсь я сам? Почему мы не сумели вместе соскочить с трапеции? Так как же? Я сообразил, что на этом месте дверца размышлений захлопнулась и я остался снаружи. Ну и хорошо. Отказавшись от дальнейших планов, я отправился восвояси. Успеется, завтра тоже день будет, пробормотал я, о да, отчетливо сознавая, что такую фразу никогда в рамку не помещу и не одобрю. Подарю ее Гислен, о да о да ого. Дома я разделся и заткнул уши затычками, а уж потом натянул пижаму. Не желал слышать ни древоточца в комоде, ни «тетушкиных» нравоучений, мне нужен был только покой.

Утром, когда я проснулся, голова утопала в пушистом меху: поверх подушки был раскинут один из тетушкиных меховых жакетов. Откуда он взялся? Я что же, лунатик? Ходил во сне? Кроме меня, в этих четырех стенах никого нет — так как прикажете трактовать появление жакета на кровати? Как случайность или как предзнаменование? Может, мой спящий двойник принес этот мех, чтобы я был поближе к форели, хотя бы во сне? При мысли об этом меня словно током пронзило ощущение счастья. Ну конечно же, вот зачем я здесь: я жду форель, как другие ждут мессию. А если она явится и тотчас вновь ускользнет, дерзну ли я прыгнуть следом?

Мне показалось разумным начать день с похода в кафе, где хозяин носит пуловер, с паломничества к месту Утраченного Ощущения. Заодно в прачечную к братьям забегу, отдам в стирку белье, о да.

Рубашки, пожалуйста, погладьте, прямо с порога решительно заявил я, так как ни в коем случае не желал вступать в разговоры о путешествиях. Знал ведь уже, что лучше путешествий ничего нет. А в дверях мне опять вспомнился синий автомобиль из Билокси. Ну и пусть. Какое мне дело до жизни этих двух братьев из прачечной, будем тактичны, с вашего позволения, ого. И все же, выйдя на улицу Рамей, я спросил себя: интересно, как выглядит их холостяцкое хозяйство? И вообще, где они живут? Может, на Банльё, в одной из башен с социальным жильем? Дородный брат, тот, со скользкой улыбочкой, вроде бы что-то такое говорил. Во всяком случае, на работу и с работы они ездят на машине, а не на пригородной электричке и не на метро. Вечерами наверняка смотрят телевизор, не слишком долго, думаю, в меру. Ночной разгул, как бы они его ни трактовали, братья оставляют на отпуск, тут я не сомневался. Худой, мрачноватый брат явно держится почти спартанских обычаев, сколько бы второй ни ворчал, вернее, ни скулил. Дородный наверняка сентиментален и любит полакомиться — халвой? или чем-нибудь шоколадным? Мне наплевать, буркнул я, не интересно мне, ни капельки не интересно, Гислен, так и знайте.