Аксель Сандемусе - Оборотень

Во время первого же танца Вигдис пожаловалась Яну, что лето у нее будет испорчено, потому что ей придется заботиться о брате и сестре. Родители собираются часто ездить по делам в Конгсберг, и ей придется работать за троих. Ян вежливо посочувствовал Вигдис, и уже через пять минут на него вылилось ее возмущение, вызванное его вопросом: так ли уж много забот требует семнадцатилетняя сестра и пятнадцатилетний брат? Неужели они такие беспомощные, что не справятся сами? Вскоре он убедился, что Вигдис сказала правду: ее отдых действительно был испорчен и брат с сестрой, безусловно, играли в этом определенную роль. Вигдис сама портила себе жизнь, приставая к ним, потому что они не слушались ее и не хотели делать то, что она намеревалась сделать в отсутствие затерроризированной ею матери. Этим террором Вигдис всегда все себе портила. Брат и сестра взбунтовались, оказали сопротивление и стали все для себя делать сами. Пусть и она поступает также, а не хочет — ее дело. Власть ускользала у Вигдис из рук, и она не могла с этим смириться. Спустя несколько лет Ян понял, что ему следовало влюбиться в сестру Вигдис, но тогда он уже ко всему относился философски. Это был его первый любовный пожар, и он навсегда сохранил память о Вигдис. Картина далекой молодости и светлых ночей хранилась в отдаленном уголке его сердца. В тот раз он сильно обжегся, однако постепенно оправился и начал рассеянно поглядывать на других девушек — еще не хватало, чтобы он чувствовал себя несчастным!

Каждый человек, попавший в такую же передрягу, сперва обычно закрывает глаза на недостатки своей девушки, потом понемногу начинает замечать их — один, другой, третий и наконец все вместе, и тогда оказывается, что он ошибся. Не видя долго предмета своей любви, он обнаруживает, что в мире есть и другие девушки, пожар гаснет, и она становится просто женщиной, которую он когда-то знал. Лет через пять Вигдис вышла в Конгсберге замуж за человека, служившего на железной дороге, и Ян понял, что ее жизнь сложилась вполне благополучно или могла бы сложиться благополучно. Правда, мужу Вигдис пришлось, должно быть, слишком часто слышать, что она при желании могла бы стать хозяйкой Венхауга.

Впрочем, Ян не был в этом уверен. Вигдис не скрывала своего презрения к крестьянам. Ведь у крестьян не было собственного магазина и от любой усадьбы до ближайшего кинотеатра было неблизко. К счастью, она проговорилась однажды, по-видимому в каком-то затмении, что они могли бы продать Венхауг. Ян улыбнулся и покачал головой при этом воспоминании. Когда бедная глупенькая Вигдис обнаружила, что выйти замуж за наследника Венхауга означало бы подняться ступенькой выше на общественной лестнице, она пустила слух, что ей ничего не стоило заполучить Яна. Теперь он понимал, как поплатился бы за этот мезальянс, окажись Вигдис хозяйкой Венхауга. Однажды они с Фелисией ждали на остановке автобуса, и Ян увидел Вигдис, она с изумлением рассматривала Фелисию. (Как быстро глупость стареет, пронеслось у него в голове.) Во взгляде Вигдис пылала ненависть, смешанная с удивлением. Он быстро отвернулся и подумал, что в свое время избежал крупного несчастья. Ян читал мысли Вигдис — если только это можно назвать мыслями, — словно они были начертаны на афише, висевшей на остановке: эта Фелисия Ормсунд вышла замуж за крестьянина, а одевается модно, как горожанка; наверное, она очень глупа, если, имея виллу в Осло и большие деньги — говорят, даже очень большие деньги, — чистит навоз, вместо того, чтобы каждый день ходить в театр, она могла составить себе выгодную партию, а стала простой крестьянкой в усадьбе, которая лежит далеко даже от Конгсберга; к тому же она слишком молода для Яна Венхауга, хотя молоденькой и не выглядит!..

Фелисия наблюдала за игравшими рядом детьми, наконец она сказала:

— Некоторые женщины не умеют незаметно рассматривать других. Обрати внимание на ту толстуху, что стоит на углу.

Обычно люди научаются этому еще в молодости, а ей никак не меньше пятидесяти пяти.

— Через месяц ей будет сорок шесть, — сказал Ян.

— Может быть, ты ведь здесь всех знаешь.

Несмотря на бестактное поведение Вигдис, Ян в глубине души еще питал благодарность к ней. Хотя она и не заслуживала этого чувства. Отнюдь не добровольно, и даже не подозревая об этом, двадцать пять лет назад она изменила ход его жизни. Бедная Вигдис чувствовала себя обманутой — глупые люди часто чувствуют себя обманутыми, если события развиваются не так, как им хотелось бы, даже если эти события не имеют к ним никакого отношения. Ян и не думал торжествовать, и его вовсе не радовало, что эта женщина позволила жизни так обезобразить свою фигуру. Напротив, он был благодарен ей за то, что, несмотря на свою глупость, она кое-чему научила его, что при своем ограниченном уме она пошло и некрасиво надсмеялась над его любовью, пока у него еще было время спастись. Все обернулось к лучшему, и Ян Венхауг не испытывал ни торжества, ни злорадства.