Бен Элтон - «Номер один»

– Берилл, попробуй выглядеть немного более сердитой, – распорядился Кельвин. – Скажи Родни, чтобы он извинился.

– Я считаю, ты должен пойти и извиниться перед ней и перед ее матерью! – послушно заорала Берилл. – Обними ее и скажи, что тебе жаль.

– Мне не за что извиняться. Ты говоришь глупости, – ответил Родни.

– Родни, будь пожестче, – вмешался Кельвин. – Повтори то же самое, но скажи, что она нелепая и глупая.

– Ладно… – собрался с силами Родни. – Берилл, ты можешь повторить свои слова?

– Пошел на хер! Тебе здесь что, «Гамлет»? Моя строчка была идеальная, а теперь валяй, говори свою.

– Если я услышу твою строчку, мне будет легче войти в роль.

– А мне плевать!

– Берилл, прекрати, – рявкнул Кельвин. – Скажи свою чертову строчку.

Почти не скрывая презрения, Берилл повторила свои слова:

– Извинись! Обними ее и скажи, что тебе жаль.

– Мне не за что извиняться! – крикнул Родни довольно неубедительно. – Ты ведешь себя нелепо и глупо!

– Отлично, – сказала Берилл, подскочив с места, – на вот, получи!

Она схватила стакан.

– Стоп! – крикнул Трент. – Не надо! Не надо!

Берилл поставила стакан.

– Сегодня еще полно дел, – сказал Трент. – Нельзя пока что обливать Родни. Мы снимем эпизод с кофе перед первым перерывом. Отлично. Следующие «сморчки».

Челси вернулась из «Комнаты гнева», где с переменным успехом общалась с Вики и ее матерью. Вики, слишком расстроенная и смущенная, чтобы говорить, ничего не добавила, но ее мать с минимальной подачи продемонстрировала классический гнев.

– Подожди, Кельвин Симмс, – прошипела она в камеру. – Моя Вики станет звездой, и тогда ты сдохнешь от зависти!

Челси была довольна. Впереди было много дел, и поэтому, поспешно попрощавшись, она оставила мать и дочь размышлять о крушении их мечты, а сама вернулась в холл. Здесь, пока Кили поправляли макияж (немного подпорченный слезами Вики), Челси начала готовить первого за это утро «сморчка» из однодневок.

– Я могу увидеть Дамиана? – крикнула Челси.

Дамиан был молодым человеком двадцати двух лет, студентом-ветеринаром. Его отобрали в качестве сюжетной однодневки, потому что у него были выступающие вперед зубы. Невероятно выступающие вперед зубы, какие обычно увидишь только у лошади, причем у лошади с невероятно выступающими вперед зубами. К тому же Дамиан был близорук, очень близорук. Предметы начинали расплываться в полутора дюймах от кончика его носа. Вообще-то, если бы удалось познакомить офтальмолога и дантиста Дамиана, они могли бы углубиться в занимательную дискуссию о том, что заметнее на лице Дамиана – его глаза или его зубы.

Когда в прошлое посещение Бирмингема Эмма выбрала Дамиана из толпы, на нем были очки с толстыми стеклами, настолько толстыми, что сгодились бы для витрин «Тиффани». Очки, которые остановят пулю. Его очки понравились всем почти так же, как и его зубы.

Челси заволновалась, увидев, что сейчас Дамиан был без очков.

– Детка, ты сегодня без очков? – проворковала она.

– Ну да.

– Мне так понравились твои очки, детка, – добавила Челси.

– Правда? – спросил Дамиан, удивившись.

– О да. Бадди Холли, Элвис Костелло, Тельма из «Скуби-ду», – уверила его Челси. – Свои очки нужно уважать.

– Вообще-то я подумал, что во время выступления мне лучше быть в линзах, – ответил Дамиан.

– Плохой ход, детка! – запротестовала Челси. – Очень плохой. Твои очки – просто отпад. Нужно учитывать фактор чудака. Очень модно. Очень современно. Ботаник – последний писк моды.

– Правда? – заинтересованно спросил Дамиан. – А я не знал.

– Ты в них выглядишь уязвимым, детка, – продолжила Челси. – Берилл любит уязвимых мальчиков, и ты ведь знаешь, насколько сентиментальным может быть Родни.

– Думаешь, мне стоит надеть очки?

– Еще бы! – убедительно сказала Челси. – Не сомневайся. Ты обязательно должен надеть очки!

И поэтому Дамиан предстал перед знаменитым судейским советом в очках. Близоруко глядя сквозь линзы странно увеличенными глазами, он разомкнул огромные зубы и объявил, что будет петь «Everything Is Beautiful». [6] Красота везде (англ.).

Эту песню предложила ему Челси.

– Неизбитая песня, и душевная к тому же, – заверила она Дамиана, подразумевая, что весьма сомнительное утверждение, заключенное в ее названии, будет особенно комично звучать в устах такого маленького уродца, как Дамиан.

Дамиан пел просто ужасно. Кельвину это было известно, потому что он смотрел видеофрагмент с Дамианом на последнем отборе. И все же Кельвин нацепил выражение изумленного недоверия, словно ему преподнесли невероятный сюрприз. Как только Дамиан дошел до третьей строчки, Кельвин прервал его.