Бен Элтон - «Номер один»

– Ну и кто же твои кумиры, Вики? – спросил Кельвин, намыливая веревку, на которой Вики предстояло повеситься.

– Мне очень нравятся Бритни и Селин Дион, – ответила Вики.

– Хороший выбор, – веско сказал Родни, кивая с таким видом, словно этот выбор был серьезным доказательством и интеллектуальных задатков Вики. – Они отличные певицы и очень хорошие образцы для подражания.

– Ты думаешь, что можешь стать даже лучше их? – спросил Кельвин, намыливая еще кусочек веревки.

– Я думаю, что могу быть лучше их, Кельвин.

Челси хорошо подготовила девушку. Несмотря на свое тщеславное заблуждение, она ни за что не стала бы вести себя с судьями так агрессивно и высокомерно, не убеди ее Челси, что именно это судьям и нравится слышать.

– Они очень уважают уверенность в себе, – говорила ей Челси, – так что нахваливай себя по полной.

После столь самонадеянного заявления Кельвин напустил на лицо выражение, которое говорило о том, что он удивлен, но убежден при этом, что Вики может петь лучше Бритни и Селин, но воздержится от суждений, пока Вики не покажет, на что способна.

– Хорошо, Вики, что ты хочешь спеть для нас?

– Я хочу спеть «Hit Me Baby One More Time» Бритни Спирс.

– Хороший выбор, – сказал Родни, кивая с видом знатока. – Отличный выбор. Умный выбор.

– Вперед, детка! – сказала Берилл.

Конечно, это было отвратительно, как и обещали заметки отборщиков. Безумно мучительно, одновременно плоско и резко, громко и тихо (особенно во время сексуального хрипа «oh baby baby», который Кельвин тут же решил включить в DVD) и лишено какой бы то ни было ценности за пределами шоу уродцев. Но, несмотря на то что исполнение было катастрофой с самой первой ноты, Кельвин позволил Вики спеть песню до конца. Несмотря на то что в холле ждали своей очереди множество более сильных певцов, несмотря на то что большинство кандидатов пели лучше нее, Вики позволили спеть «Hit Me Baby One More Time» целиком и отнять целых пятнадцать минут судейского времени одного-единственного дня в Бирмингеме. Возможно, певица из Вики была никакая, но зато какой сюжет.

Пока девушка пела, за ее спиной работали камеры, нацеленные на каждого из судей, которые во время исполнения песни показывали «ошеломленные» лица. Кельвин показал «Я просто не могу поверить в это», широко открыв глаза, а Родни самодовольно ухмылялся. У Берилл получилось лучше всех, и ей даже не нужно было стараться. Ее лицо выражало тупое изумление и непонимание, превосходную смесь презрения и сострадания, являвшуюся на самом деле следствием жестоких сеансов ботокса и перенесенных операций, которые сделали мышцы непослушными.

Когда песня наконец закончилась, Вики нервно посмотрела на судей, ожидая их реакции и по-прежнему не подозревая, что за роль была ей отпущена.

– Вики! – наконец сказал Кельвин. – Это было… – Он молчал, казалось, целую вечность, пока девушка тряслась от волнения. – Ужасно.

Вики, казалось, не совсем его поняла.

– Ч… ч… что вы хотите сказать?

– Что я хочу сказать? Что я хочу сказать? – спросил Кельвин. – Я хочу сказать, что это было кошмарно, убого, просто ужасно, безнадежно.

Девушка была в шоке, что было неудивительно. Она не получила даже намека на отрицательную реакцию, не говоря уже о столь резкой критике.

– «Hit Me Baby»? – сказал Родни, используя строчку, которую мысленно репетировал на протяжении всего выступления Вики. – Я хотел ударить тебя. Единственное, что я могу сказать хорошего о твоем пении, так это что благодаря ему я на время забыл о своем геморрое.

Берилл ударила рукой по столу.

– Эй, Родни, это выходит за все рамки. Ей шестнадцать лет!

– Да хоть шестьсот, мне плевать, она никогда не будет петь. Она просто посмешище, не позволяй ей зря надеяться. Ей нужно работать в магазине.

Кельвин был приятно удивлен. Во время предыдущих сезонов он так много работал над мягкостью Родни, что даже не догадывался о его способности быть ехидным. Возможно, все же стоит дать ему несколько гадких историй.

– Эй! – рявкнула Берилл. – Довольно! Да, это было немного… неадекватно, но ей шестнадцать лет!

– И она бездарность.

– Не слушай их, Вики! – сказала Берилл, включив наконец травмированную девушку в разговор. – У тебя есть мечта, и это отлично.

Вики молча таращилась на них, очевидно по-прежнему пытаясь понять, что с ней произошло, и изо всех сил стараясь не расплакаться.

– Если Вики мечтает, то ей пора вернуться к реальности, – сказал Родни с ухмылкой. – Потому что ее мечта – это наш кошмар.