John Irving - Правила Дома сидра

И еще одного они боялись, вдруг Кенди забеременеет. Зачать ребенка Уолли не мог, и случись это, в чудо он не поверит. Энцефалит не влияет на детородную способность, и Уолли только годы спустя понял, что бесплоден. Он вспомнил, каким антисанитарным способом бирманские крестьяне опорожняли ему мочевой пузырь. Но вспомнил не сразу. Память о днях, проведенных в Бирме, возвращалась к нему постепенно. Узнав, что семяпроводящий канальчик у него зарос, он стал вспоминать особенности бамбуковых катетеров, и ему даже казалось, что он помнит их все до единого.

Оргазм он чувствовал, Уолли любил подчеркивать это в разговоре с Гомером; впрочем, с кем еще он мог бы об этом пошутить. «Я все еще могу нацелить пистолет и выстрелить, – говорил Уолли. – Только выстрел-то холостой».

Когда какой-нибудь бирманец спускал ему мочу (за что он всегда бывал благодарен), крови было совсем мало, вспоминал Уолли, даже если побег был не совсем гладкий; и кровь его казалась светлой по сравнению с кроваво-красными плевками бетеля на палубе лодки.

Кенди заставила Гомера поклясться, что если она забеременеет, аборт в этот раз сделает он. Поездка в Сент-Облако не обманет Уолли. Да она и не будет морочить ему голову. Эта боязнь умеряла любовный пыл; к тому же они предавались любви в самых неподходящих местах; отцы-основатели Новой Англии пристыдили бы их, и д-р Кедр бы не похвалил.

Расписания интимных встреч у них не было, ни условленного места, ни дня, ни часа. Чтобы не вызвать подозрений – как будто они без того не были под подозрением. Зимой, когда Анджел вернувшись из школы, возил Уолли поплавать в бассейн частной мужской школы, Кенди и Гомер могли бы урвать часок для любовных утех. Но кровать, где спал Гомер, вызывала столько ассоциаций. На ней спала Олив, а еще раньше умер Сениор; кровать Кенди и Уолли тоже имела свои табу. Изредка им удавалось выкроить время на поездку. Был еще дом сидра, он годился для тайных встреч в конце лета перед приездом сборщиков; но с тех пор как Анджел научился водить, там стало небезопасно; ему доверили объезжать сады в одной из фермерских машин при условии не выезжать на шоссе; с ним часто увязывался его дружок, толстый коротышка Пит Хайд, и Гомер подозревал, что они попивают пивко в доме сидра, если Эрб Фаулер снизойдет купить им его; а возможно, предаются любимой, но запретной забаве подростков – курению. Ночью тоже не уединишься – Анджел унаследовал-таки от отца бессонницу.

Гомер понимал, никаких оплошностей. С его познаниями в медицине не так трудно уберечь Кенди от беременности; и конечно, они очень осторожны, назначая свидания. Но это благоразумие, к огорчению Гомера, лишало их любовь того пыла страсти, что они испытали в ту первую ночь, когда был зачат Анджел. Кенди настаивала, чтобы Гомер попросил д-ра Кедра прислать инструменты на всякий случай, вдруг понадобятся. Гомер не возражал, хотя в душе был уверен, что это излишняя предосторожность, но письмо с просьбой отправил.

Все пятнадцать лет Гомер убеждал ее:

– Ты не забеременеешь! Этого просто не может быть.

– Ну а вдруг? У тебя есть все необходимое? – в сотый раз спрашивала Кенди.

– Да, – отвечал Гомер.

После того удара Уолли он стал воздерживаться от своего любимого словечка. И если оно невзначай вырывалось, он непроизвольно закрывал глаза, ожидая, что опять получит удар в челюсть, как будто его собеседник, кто бы он ни был, реагировал на него как Уолли и обладал реакцией мистера Роза.

Уилбур Кедр по-своему истолковал просьбу Гомера об инструменте. Впрочем, эти пятнадцать лет он только и делал, что по-своему толковал намерения Гомера. Конечно, он незамедлительно послал ему прекрасный набор инструментов: большой и средний расширители, зеркало Оварда, кюретку для биопсии, один маточный зонд, двое абортных щипцов, набор острых кюреток и кюретку Рейнстейтера. Не забыл он и ватные тампоны и дезинфицирующие препараты, словом, обеспечил Гомера всем необходимым для абортов до конца столетия.

«Я не собираюсь открывать гинекологический кабинет!» – написал Гомер в ответном письме. Но д-р Кедр был доволен и тем, что Гомер всем для этого обеспечен.

Гомер завернул инструменты в вату, потом в марлю, уложил в пластиковый пакет еще из-под подгузников Анджела. И засунул его поглубже на полку стенного шкафа на втором этаже вместе с тампонами и медикаментами. Эфир он хранил в сарае с садовыми инструментами.

Это легковоспламеняющееся вещество лучше держать не дома.